Академия

Дом баронов Кисельбахов издали слегка напоминал рыцарский замок: могучие деревянные двери, крохотные бойницы по углам дома, могучий забор, словно крепостная стена. Прадед, возводя его, видимо, хотел воссоздать родовой замок, оставленный на далеком Рейне, и перенес его образ сюда, в заснеженную Россию.

Ворота со скрипом открылись, пропуская автомобиль. Водитель затормозил перед крыльцом и предупредительно выскочил, открывая дверь пассажиру. Вышколенный дворецкий встретил его на пороге и, поприветствовав, негромко произнес:

— Вас ждут.

Кто — и так понятно без лишних слов. Дед. Глава их рода, в своих костлявых руках державший все нити управления семьей: финансовые потоки, семейные дела, кому на ком жениться, где служить, а также кому и когда умереть, если он перешел дорогу кому-то из Кисельбахов.

Поднявшись на второй этаж, он нерешительно замер перед дверьми в кабинет. Затем, решившись, громко постучал и, дождавшись «Войдите», осторожно шагнул за порог.

— Дед, — он поприветствовал сухого, как скелет, старика, неподвижно сидящего в роскошном кресле, издали напоминающем трон.

Тот поднял на него глаза, оторвавшись от бумаг, лежащих перед ним.

— Генрих, для чего мы тебя отправили в Новосибирскую академию пилотов? Почему выбрали именно ее, а не Москву или Санкт-Петербург? Для чего семья вложила в твое обучение, подготовку, развитие и усиление дара деньги? Какая задача стояла перед тобой?

Генрих неопределенно пожал плечами: ответ и так очевиден.

— Чтобы я попал в лейб-гвардию, — ответил он.

— Все верно, — кивнул головой старый барон. — В следующем году в лейб-гвардию должен вступить сын Михаила Ивановича, Великого князя, чьим другом ты и должен был стать. Ты знаешь, сколько семья вложила средств, чтобы это произошло?

Генрих неопределенно пожал плечами. Откуда он мог это знать? Деньги его слабо интересовали, они просто были, по определению. А как и откуда они берутся — его это не волновало.

— Не знаешь? — констатировал дед. — А я подскажу. На развитие твоего дара, покупку необходимых ядер, занятия с учителями ушло восемнадцать тысяч сто сорок рублей. Покупка твоего меха, а также мехов поддержки для твоей свиты — семьдесят шесть тысяч восемьсот сорок рублей. Цена хорошего поместья где-нибудь под Москвой. На подкуп Соловьевых и Арсеньевых, чтобы их отпрыски (тоже одаренные второго ранга) поступили не в Новосибирск, а в Екатеринбург, ушло семь тысяч, а также уступка подряда на строительство паромной переправы. Подкуп Куропаткина, гарантировавшего свое лояльное отношение и то, что ты станешь чемпионом академии и сможешь как лучший ее ученик получить приглашение в лейб-гвардию после смотра, стоил дешевле всего — три тысячи. Итого? — дед вскинул на него глаза.

— Сто четыре тысячи девятьсот восемьдесят, — ответил Генрих, невольно ошарашенный получившейся суммой. Это было много, очень много. Совокупный доход их небедной семьи за несколько лет.

Дед, внимательно глядевший на него, понял, что внук осознал все сказанное им сейчас.

— Тогда почему ты, кретин, пытаешься похерить все сделанное семьей для тебя? — старик, откинувшись, посмотрел на внука, сняв очки и положив их перед собой — верный признак крайней злости.

— Но, дед, — Генрих недоуменно уставился на старика, не понимая, что тот от него хочет. — Я же делаю все, что вы мне сказали. В академию поступил, занятия посещаю. Преподаватели мной довольны.

— Еще бы им не быть тобой довольными, — буркнул дед. — Им за это уплачено. А теперь скажи мне, мой дорогой, что насчет твоего соперника и конкурента — Соболева? Каковы его успехи в учебе?

— А что он? — пожал плечами Генрих. — Он почти труп. Мне по секрету сказали, что его Куропаткин после того инцидента во время смотра в железное мясо приговорил. Его отправили на курсы ускоренной подготовки, а потом на фронт. А дальше — смерть.

— Ну да, ну да, — закивал дед в ответ на его слова. — Только вот, внук мой, если бы ты хоть немного да выползал из салона мадам Розгиной, газетки бы почитывал… А там порой бывает много интересного. — Он бросил перед Генрихом «Губернский вестник», где с передовицы на него посмотрел растерянный Соболев, жмущий руку градоначальнику.

— Ему орден вручили, — уточнил дед. — Он у нас теперь герой. Обезвредил в одиночку банду, которую наши доблестные жандармы ловили больше двух лет. Но это не все. А ты знаешь, как проходит его обучение? — вкрадчиво уточнил он. И, увидев, как его внук отрицательно качнул головой, продолжил: — Он же уже практически наполовину его закончил. Его полностью освободили от всех второстепенных предметов, и теперь он практически живет на полигоне. Ему полностью восстановили учебный мех. Сейчас он уже начинает отрабатывать групповые бои с подобранной под него свитой. Ты видел его расписание? Нет? А я посмотрел. Очень познавательно. Маневрирование, стрельба, огневая подготовка пять раз в неделю по два часа в день. Отстреляно более трехсот зарядов. Показатели эффективности — выше среднего.

А теперь давай посмотрим на твои успехи. На прошлой неделе ты у нас занятия не посещал — болел. Знаю я, чем ты у нас болел: мадам Розгина — еще та головная боль. На этой неделе ты лишь раз был на полигоне, произвел пять выстрелов — лишь одно условное попадание. Маневрирование и вовсе завалил вместе с учебным классом на полигоне. Ты что творишь? Внучок, ты что, сукин сын, делаешь? — закипая, дед даже привстал из-за стола. — Ты понимаешь, сколько усилий было вложено, сколько денег потрачено? И теперь ты, тупой идиот, решил все это похерить? Ты что, не понимаешь, чего враги нашей семьи хотят достичь? Или ты думаешь, этот Соболев просто так возник в последний момент, как черт из табакерки? Одаренный второго ранга без семьи и покровителей, на древнем убожестве, которое даже мехом назвать нельзя. Отец — отставной сотник княжеской гвардии, мать — вообще неизвестно кто. И сразу дар второго ранга, да еще таланты, как раз максимально подходящие для пилота меха: электро и неизвестное физическое усиление. Практически готовый воин, успевший и пролом закрыть, и тварь убить еще до поступления в академию. Видимо, проводили его обкатку и проверку в деле. Такого не бывает! Тупой ты баран, он должен был родиться в правильной семье, либо его специально готовили, деньги в него вкладывали, как в свое время в тебя, ядра покупали, чтобы в нужный момент сорвать наши планы.

— Да ну, бред, — отмахнулся неуверенно Генрих. — И вы, дед, ищите врагов там, где их нет.