Академия

— Вик, нам нужен третий, — вздохнув, произнес я, продолжая глядеть на схему. — Нам нужен водитель для машины, на которой мы приедем на прием. Он же должен будет вывести тебя сразу, едва начнется пожар и начнут разбегаться гости. А потом он же обеспечит нам быстрый отъезд, когда я, взломав сейф, буду выбираться из дома. Нужен кто-то, кто умеет управлять машиной и достаточно рискованный и отчаявшийся, как мы с тобой, чтобы встрять в это дело с нами.

— Тогда Давид, — не раздумывая, ответила Вика, продолжая разглядывать себя в зеркале, принимая разные облики: то строгой дамы, то наивной институтки, то роковой красотки.

— Почему он? — спросил я у нее удивленно.

— У него беда. Письмо пришло из дома. Мать прислала: брат сильно проигрался в карты, влез в долги. Сильно давят кредиторы, грозятся забрать их виноградник вместе с домом. Он вчера был сам не свой, сидел весь черный, грозился брата убить.

— И сколько ему надо? — уточнил я.

— Около трех тысяч. Мать просила у него совета, что делать: там до выплаты долга чуть больше месяца осталось, а чем он может помочь?

— А ты-то откуда все знаешь? — поинтересовался я, проверяя информацию.

— Мы же вместе занимаемся, — в ответ пожала плечами та, наконец соизволив посмотреть на меня. — Да и общая судьба и беда — она сближает. Это ты у нас весь на особицу, вечно бегаешь по своим делам. А у нас все во многом общее.

— А он машиной хоть управлять умеет?

— Говорил, что да: он мотоповозкой управлял, помогая собирать урожай на виноградниках у дяди. Думаю, и с этим управится.

М-да, Вике бы в шпионы идти: через неделю всех и про всех бы узнала. Умная зараза.

— Тогда надо с ним поговорить, — решил я.

Сунуть пятьдесят копеек караульным, сказать, что ненадолго, и Давида пропустили на наш этаж. В казарме были весьма вольные нравы: несмотря на внешнюю строгость, требовать дисциплины от тех, кого через год, скорее всего, и в живых не будет, было бы предельно глупо. Все всё и так понимали. Даже Сильвер, несмотря на внешнюю строгость, требовал лишь соблюдения внешних приличий, и не более того.

Вика умотала к себе, спрятав свой наряд у меня в шкафу: если что пойдет не так, не надо Давиду знать об ее участии в этом деле. Я, приглашающе махнув на накрытый стол, предложил:

— Угощайся.

Давид присел за стол, покрутил вилку в руках, затем, положив ее, посмотрел на меня:

— Давай сразу о деле. Ты же не просто так меня позвал.

— Можно и о деле, — кивнул я. — Тебе нужны деньги, как я слышал. А мне нужен помощник в одном деле.

— Никого убивать не буду, — сразу отрезал Давид, угрюмо глянув на меня.

— А если убивать никого не придется? — вкрадчиво спросил я.

— А что нужно делать? — в ответ спросил он тяжело.

— Сначала поклянись, что все сказанное здесь останется между нами. Здоровьем матери и именем предков.

— Клянусь, что никогда не расскажу ни слова о том, что услышу. И да будут Господь Бог и предки свидетелями этих слов, — сказал он, прижав руку к сердцу. — Здоровьем матери я ни перед кем и никогда клясться не буду. Это святое.

— Хорошо, — кивнул я уважительно, достал с полки лист бумаги и разложил перед ним. — Смотри сюда.

— То есть я должен буду только сыграть водителя? — уточнил Давид. — Отвести вас до особняка, дождаться Вики и потом заехать сюда, где ждать уже тебя? — он ткнул в место на карте — в небольшой переулок в двухстах метрах от дома генерала. — Там я жду тебя, и мы едем досюда, — и он ткнул в новую точку на карте недалеко от академии. — И за это ты помогаешь мне закрыть долг?

— Если дело выгорит и я уйду с добычей, — уточнил я. — А так — все верно.

— Никого грабить, убивать и что-то красть мне не надо? — еще раз переспросил Давид, изучая карту и схему.

— Все верно, — кивнул я. — Твоя задача — лишь сделать все то, что ты сейчас сказал, и не более того. Риск сам видишь — минимален. Но если попадешься, скорее всего, вместе с нами ответишь на полную. Так что тебе решать. Сам я для себя решил, что живым сдаваться не буду. Не хочу суда, позора, чтобы мое имя в грязи топтали: «дворянин — вор». Не хочу.

— Тогда я согласен, — наконец произнес Давид спустя несколько минут размышлений.

— Ну и прекрасно, — довольно улыбнулся я. Еще один элемент пазла занял свое место.

Ремонтно-механический цех можно найти едва ли не сразу по грохоту механических молотов, шуму токарных станков, визгу пил, разрезающих металл, ругани рабочих, освоивших искусство разговаривать на мате, как на обычном языке. Искры металла, запах гари, глухие удары пневмомолота, забивающего заклепки в листы. Красота! Я любил вот это, где все являлось простым и понятным: инструменты, ум и металл. Соединяешь их вместе — и получается нечто настоящее, достойное, что может сослужить тебе и людям пользу.

Кивнув, я поприветствовал начальника мастерской, занятого сейчас возле стенда, где висел мой «Носорог», на котором в ближайшие три месяца и будут проходить мои тренировки. Да, он без дела простоял восемь лет. Все предыдущие пилоты тяжелых мехов, как правило, приходили со своими. И долгий покой плохо сказался на и без того старой (почти тридцатилетней) машине, изношенной до предела.

Глянув на разбросанные запчасти, разобранные поршневые кольца, торчащие во все стороны броневые пластины, я с сожалением качнул головой. То, что это смогут привести в порядок за оставшиеся до начала занятий четыре дня, мог верить капитан Горохов, но не я. Я с отцом провел достаточно времени, поддерживая нашего Рубаку в рабочем состоянии, а потом его восстанавливая, и понимал, что здесь работы — минимум на две недели, и то если в ремонтном цехе жить, а все необходимые запчасти в наличии.

Я прошелся еще раз рядом, оценивая фронт работ и уже проделанное. Затем присмотрелся к поршневым кольцам, которые должны стать на колени меха. Затем, присев на колени, стал изучать одно из них, осторожно поглаживая поверхность. Я почувствовал внутри одного из них крупную трещину, спрятанную в глубине металла. Лопнет почти сразу, едва пойдет нагрузка.

— Петрович! — я громко крикнул, привлекая внимание начальника мастерской. После выставленного магарыча и небольшого совместного распития, когда работяги поняли, что я тоже смыслю в ремонте и обслуживании, я здесь стал почти свой, приходя сюда при малейшей возможности, помогая в ремонте и обслуживании.

— В этом трещина, — указал я на кольцо. — Идет вот здесь, — я ткнул в поверхность металла.