Страница 91 из 141
Глава 37. Сомнения и решение
Помолвка подошла к концу.
Мать Се Юня и Сяо Лань нашлись у входа в сад. Оказалось их задержала старшая официальная жена первого левого министра. Она о чём-то их спрашивала, а когда заметила, что я приближаюсь, то широко улыбнулась.
— А это ваша старшая невестка? — женщина смерила меня внимательным взглядом. — Какая красавица. Слышала от своего зятя, она дочь Хун Ши с Лисьей горы.
— Верно, Хун Нян дочь Хун Ши, — мать Се Юня кивнула.
— Должно быть, она унаследовала от нее не только красоту, но и ум, — с улыбкой заметила женщина, однако в её глазах скользнула тень какого-то скрытого интереса. Зачем княжич говорил обо мне? Это было странно.
Я вежливо поклонилась.
— Вы мне льстите, госпожа, — сказала я и постаралась перевести тему с себя на ее дочь, — поздравляю вас с помолвкой. Вы наверное очень рады союзу с семьей княжича Бая.
— О, конечно, — женщина одарила меня сияющей улыбкой. — Это великая честь для нашей семьи. Княжич Бай — достойный молодой человек, и моя дочь будет в надёжных руках.
Я кивнула, хотя после услышанного в саду, я не была в этом уверена. Будь все так как в книге, они бы и правда были счастливой и любящей парой, но теперь на их пути встал Бао Фэн Ю. И боюсь судьба Шу Хуа уже не будет такой, как в книге.
— Да, княжич — весьма выдающаяся личность, — согласилась я. Мне надо хорошенько подумать о том, что я узнала. И решить как поступить дальше. — Матушка, где мой муж? Нам уже не пора домой?
— Уже уходите? Не останетесь на праздничную трапезу? — спросила жена левого министра.
— Спасибо за приглашение, но Хун Нян права, нам пора возвращаться, — ответила мать Се Юня.
— Жаль, — жена левого министра вздохнула. — Давайте я провожу вас до выхода.
Матушка не стала отказываться. И мы направились к выходу, сопровождаемые женой левого министра.
Я шла немного позади них, скользя взглядом по гостям, которые продолжали веселиться в свете бумажных фонарей. Лица счастливые, безмятежные – никто из них даже не подозревал, что над одной из главных героинь вечера нависла смертельная угроза.
Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. Слова, услышанные в саду, не давали мне покоя. Я все еще пыталась найти решение, просчитывала варианты, искала лазейку, но все мысли разбивались о холодную реальность. Спасти Шу Хуа – значит, вмешаться в планы Бао Фэн Ю. Вмешаться в планы Бао Фэн Ю – значит, столкнуться с ним лицом к лицу. А этого я хотела меньше всего.
Наконец, мы дошли до ворот, где нас уже ждала повозка. Рядом стояли Се Юнь и Се Лэ Янь. Они о чем-то говорили и оба были очень мрачными. Между ними что-то произошло?
До этого я ни разу не видела, чтобы они хотя бы парой слов перекинулись друг с другом. Так о чем говорили сейчас? И неужели поругались?
Увидев нас они оба замолчали. Се Юнь посмотрел на меня и улыбнулся.
— Жена, все хорошо? Ты бледная?
Я покачала головой.
— Просто устала.
— Молодой господин Се, очень трепетно относится к своей жене, — с легкой завистью в голосе сказала матушке жена левого министра. — Будь благословенна их любовь и пусть поскорее даст свои плоды их брак.
Се Юнь поклонился женщине.
— Спасибо пожелания, госпожа, мы будем очень стараться.
— Се Юнь! — его мать покраснела. Я несколько секунд растеряно хлопала глазами. Что он такого сказал-то? Но потом до меня дошло и я сердито надула губы. Значит будет стараться чтобы брак дал свои плоды? А меня спросить?
Жена левого советника еще что-то сказала, но я пропустила ее слова мимо ушей. Лишь когда она попрощалась с нами, я кивнула. Слуга помог матери Се Юня и Сяо Лань забраться внутрь, а затем мне. Я устроилась у окна, глядя на город, утопающий в мерцающем свете фонарей.
Дорога к дому заняла какое-то время, но никто не спешил заговорить. Лишь Сяо Лань, устроившись рядом с матерью, тихонько напевала себе под нос какую-то детскую песенку. Я почти не слышала её – мысли заглушали все звуки.
Что делать? Как спасти Шу Хуа? Стоит ли вообще вмешиваться? Я могла попытаться предупредить княжича Бая, но был ли у меня способ сделать это, не раскрыв, откуда я узнала о грозящей опасности?
Если же я решу действовать самостоятельно… какова вероятность, что я не подвергну опасности себя и свою семью?
Я устало прикрыла глаза. Всё это было слишком сложно. Наконец повозка добралась до особняка Се и мы разошлись по своим дворам.
По дороге к себе, Се Юнь мягко взял меня за руку.
— О чём ты думаешь? — тихо спросил он. Его голос прозвучал нежно, но в нём читалась настороженность. Он опять переживал из-за меня.
Я обернулась к нему.
— О разном, — уклончиво ответила, не зная что из того, что я узнала, стоит ему говорить.
— Например? — не отступал он.
Я опустила взгляд. Если я скажу ему, что хочу вмешаться, он, конечно же, попробует меня остановить. Или, что хуже, захочет помочь. Но я не могла втягивать его в это. Не могла рисковать его жизнью.
— О Шу Хуа, — всё же призналась я, потому что скрывать дальше не было смысла.
Се Юнь внимательно посмотрел на меня.
— О невесте княжича? Почему ты думала о ней?
Я кивнула.
— Думаю, она могла бы стать хорошей женой для княжича, но… — я на мгновение замялась, подбирая слова. — Но у меня просто плохое предчувствие.
— Почему?
— Не знаю… просто мне так показалось, — не уверенно ответила я.
— Ты узнала что-то? — Се Юнь нахмурился.
— Нет…
— Ты не умеешь врать, — он вздохнул и остановившись обнял меня. — Что гложет мою маленькую любимую жену?
Я уже собиралась сказать ему о причине своих переживаний, но нас прервали. Из двора вышел Ли Шию. Он выглядел очень обеспокоенным.
— Молодой господин, военный министр прислал за вами слугу. Он хочет чтобы вы поскорее пришли к нему.
Теперь занервничала я. Что хотел Се Чженьи от Се Юня? Они же недавно разговаривали.
Се Юнь ушел сразу после нашего возвращения в дом дяди. А я осталась ждать его и размышлять. Чего хотел военный министр? Как мне поступить с измененным сюжетом? Должна ли я сидеть тихо и наблюдать или вновь вмешаться и спасти Шу Хуа?
Мысль о том, что я буду виновата пусть и косвенно в гибели другого человека, меня пугала и не давала покоя.
Я ходила по комнате кругами, пытаясь привести мысли в порядок. В книге Шу Хуа была важным персонажем, но теперь всё изменилось, и её судьба казалась мне слишком хрупкой.