Разрушение

Бриар ощетинилась на своем стуле. — Буду считать этот вопрос риторическим.

— Вы вольны считать все, что угодно. Я не могу обещать, что результат будет таким, как вы ожидаете.

— Потому что я не так сильна в сезонных союзах, как ты?

Я передумал. Следи за своим блядским ртом — или я прослежу за ним вместо тебя.

Мой локоть согнулся, и я оперся предплечьем о стол, наклонившись вперед. — Потому что, в отличие от вас, я предпочитаю давать обещания, которые могу сдержать.

Бриар вздрогнула. Авалея перевела свой испепеляющий взгляд с дочери на ее любовника.

— При всем уважении, Ваше Высочество, — вмешалась одна из женщин. — Надлежащий метод обращения с Весной может быть более понятен тому, кто не был изгнан за их пределы.

Теперь побледнела пораженная принцесса. При всей своей сдержанности, жители Осени были удивительно прямолинейны, когда дело касалось правды. Раненое мерцание в зрачках Бриар воскресило жестокую часть меня.

Я резко повернул голову к советнице, мой язык был готов содрать с нее шкуру. В то же мгновение Бриар взяла себя в руки и обрушила на женщину властный взгляд.

Королева сделала то же самое, пока советница не попросила у Бриар прощения, а затем Авалея забарабанила своими ухоженными ногтями по столу. — Мы продолжим завтра.

Обсуждение переключилось, вкратце коснувшись растущих разногласий между небольшим числом ремесленников и гильдией под названием Мастера. Я смутно припоминал эту тему с момента нашего прибытия, в дополнение к мимолетному комментарию Риза в крыле библиотеки. Но прежде чем круглый стол смог вникнуть в суть дела, советники настояли на том, чтобы мы вернулись к этому вопросу в будущем, когда у совета будет больше свидетельств для представления.

Собрание продолжалось, дебаты касались экологических проблем и содержания библиотек. Не зная ни черта о разнице между ячменем и льном, не говоря уже о том, как проводить инвентаризацию книжных коллекций, я откинулся на спинку стула и наблюдал.

Я использовал эту тактику еще тогда, когда Весна только назначила меня своим Придворным Шутом, и этот метод давал несколько преимуществ. Во-первых, шанс изучить особенности советников и проверить их на предмет уловок. Во-вторых, возможность осознать масштабы Осени для того момента, когда я наконец-то начну пускать в ход свой язык всерьез. В-третьих, бонус в виде возможности беспрепятственно пялиться на Бриар.

В конце концов, принцесса вновь обрела почву под ногами. Она вносила свой вклад в разговор с изобретательностью, ее знания о землях были настолько обширны, что вызывали одобрительные кивки у членов комитета. Женщина излучала авторитет, но при этом впитывала точку зрения каждого, словно губка — как Королевская особа, которой было не все равно и которая видела в них равных.

Гордость столкнулась с раздражением, пока я наблюдал за ней. В паузах между этими моментами Бриар прилагала согласованные усилия, чтобы забыть о моем присутствии.

О, но мы уже довели этот танец до совершенства в прошлом. Поэтому я сделал это невозможным. Пока она делала заметки, я приковал свой взгляд к принцессе, убеждаясь, что мое внимание плавит ее кожу.

Только когда тонкие волоски на ее шее встали дыбом, я с удовлетворением отвел взгляд.

Этой ночью я забрал ее выражение лица с собой в постель.

Пот скользил по моей груди, а желание царапало кожу, пока я сжимал свой ноющий член. Мои бедра напрягались, с неистовой скоростью толкаясь вверх, в мою руку.

Ее лицо, ее голос, ее слова. Они плыли в моей голове, словно галлюцинации, делая мою эрекцию еще тверже. Я дергал плоть, двигаясь в такт каждой реплике, вырвавшейся из ее упрямого рта.

Эти слова принадлежали мне. Как и она сама.

Мой член содрогнулся. С рычанием я кончил себе в ладонь, ее имя сорвалось с моего языка.

Северную часть замка занимал грушевый сад. На закате фрукты светились той же фосфоресценцией, что и яблоки в Теневом саду. Сферы излучали свет, подобно фонарям, освещая ряды бледно-зеленым светом, достаточным для того, чтобы я мог наблюдать за принцессой, собирающей урожай после наступления темноты.

Энергичные шаги Бриар стучали в моих ушах. На ней было платье со сборчатым лифом и поясом, а волосы свободно спадали, если не считать одной заплетенной пряди, свисающей, как шнур. Женщина сбросила туфли и решила прыгать босиком, ее босые пальцы выглядывали из-под подола.

Эта непринужденная принцесса не смогла бы выглядеть более по-богемному, даже если бы попыталась. Когда она проходила мимо одного из деревьев, жуя грушу, моя рука вынырнула из-за ствола. Я обхватил принцессу за талию, прижал к себе и втащил в чащу.

Бриар пискнула. Корзинка, висевшая у нее на руке, ударилась о траву. Груши посыпались градом, вместе с той, которую только что покусывали ее губы.

Я развернул нас. Спина принцессы ударилась о дерево, где я прижал ее, заблокировав путь рукой над ее головой. — Не так быстро, сладость.

Узнав меня, ее глаза сузились. — Что все это значит?

Мое внимание скользнуло к надкусанной груше на земле, где следы ее зубов впились в мякоть. Я собирался сказать что-то другое, но вместо этого сорвалась дразнящая альтернатива. — Это было то, что нужно? — мрачно проворковал я. — Или мне стоит попробовать?

Зрачки Бриар расширились, даже когда в них вспыхнуло возмущение. Мои чувства воспламенились, подстегнутые этими знаками. Таинственный блеск мерцал в этих сферах, открываясь, словно признание.

Она попыталась промчаться мимо меня. Я сдвинулся, плавно преградив ей путь. — Подожди минутку.

Я откровенно изучал ее свирепый взгляд и слушал праведный выдох, сорвавшийся с ее губ. И все же я видел это на лице принцессы. Я был не единственным, кто фантазировал за закрытыми дверями.

Я опустил голову и прохрипел: — Как это было?

Она знала, что я знаю, потому что ее тело дрожало. Точно так же, как должно было дрожать прошлой ночью, когда она погрузила несколько пальцев между бедер, дразнила свою сладкую, влажную киску и заставила себя кончить.

Несмотря на это, Бриар препарировала мою ухмылку, словно улику. — Сам скажи.

Браво. Великие умы мыслят одинаково.

И еще вот что: какие бы видения ни поглощали ее в фантазиях, и как бы глубоко она себя ни трахала, ее румянец сказал мне достаточно. Ибо, несомненно, это было очень хорошо.

Когда я ничего не ответил, она вернулась к первоначальному вопросу, говоря сквозь смущение. — Я сказала, что значит…