Разрушение

— Жестокое обращение — это преступление, — прошипела я.

— Тогда к счастью, что мы больше не подчиняемся ни вам, ни вашей матери, — упрекнул другой Мастер, хотя я не видела, кто именно.

Векс сделал жест. Послушный кузнец выдернул гвоздь из руки Поэта.

Мой шут застонал, его ноздри раздулись, а из раны хлынула кровь. Они могли задеть артерию. Без должного лечения они могли навсегда искалечить его руку.

Мой взгляд прикипел к Поэту. Несмотря на остаточные толчки боли, его глаза пронзили всех и остановились на мне. От его существа исходила территориальная энергия, словно от пумы, ожидающей освобождения. Если он вырвется, ни у кого из присутствующих не будет ни единого шанса. Его язык уже нанес им урон.

Мастера бросали на него нервные взгляды, несмотря на свое вооружение. И поделом, ведь Поэт владел более острым оружием, чем любой из их инструментов. Он что-то хмыкнул, в его тоне прозвучал намек на насмешку.

Словно доведенный до предела, кузнец наотмашь ударил его по лицу. Я вскрикнула, но реакция Мастера достигла того, чего добивался Поэт. Кляп вылетел из его губ, словно пробка.

Он сплюнул сгусток крови, скрыл свою ярость на державшего меня каменотеса и замаскировал свои истинные чувства самодовольной ухмылкой. — Спасибо за это, — сказал он кузнецу.

Нервничая, жестянщик пересек комнату и засунул комок ткани обратно в рот Поэта. Мой любовник театрально застонал — а затем боднул члена гильдии головой.

И ударил пятками мужчину в живот.

И обвил своей ногой ногу жестянщика, зафиксировал ремесленника на месте и вывернул ее. Тошнотворный хруст разнесся по помещению. Мужчина завыл, попятился назад, ударился о стену и рухнул на пол.

Девочка отпрыгнула с его пути, вскинув руки. — Блядь!

Кожу на голове обожгло болью, когда каменотес дернул меня за волосы назад. — Только попробуй сделать это еще раз, — предупредил он.

Поэт замер и зашипел сквозь кляп.

Ювелиру потребовалось время, чтобы прийти в себя, пока остальные бросились на помощь своему истекающему кровью и скулящему товарищу. Несмотря на крестовый поход Векса, буйство не было в природе Осени. Но, к моему отчаянию, влияние Риза уже давно пробило эту защиту.

По кивку лидера каменотес толкнул меня к столу для собраний. Мои руки вытянулись вперед и ухватились за край, смягчив падение.

Поэт был прав. Эти игроки были для меня потеряны.

Они готовы были заставить ребенка действовать.

Они готовы были надругаться над своей правительницей.

Они посмели прикоснуться к моему шуту.

На такие последствия я и подписывалась. На такие риски мы с Поэтом готовы были пойти друг ради друга.

Ради Нику. Ради этого континента.

Вместо гнева я подумала об Отце и Матери, и о том, чему они меня научили. Я подумала о том, что написал мне Элиот. Я подумала о том, что показали мне Поэт и Нику.

Мои глаза встретились со взглядом Поэта. Он пристально посмотрел на меня и склонил голову.

Победи их, Сладкая Колючка. Я позабочусь об остальном.

Холодная сталь укрепила мои кости. Я выпрямилась, высоко вздернула подбородок и смерила своих бывших подданных взглядом, острым как иглы.

Беспокойство повисло в комнате. Они впитали выражение моего лица и замялись, осознав реальность своего выбора. Мои черты напомнили им, что они только что предпочли одного монарха другому. И я не собиралась молча сносить это наказание.

Векс дрогнул, а затем взял себя в руки. — Наша сделка, — сказал он. — Вы со своей извращенной шлюхой убедили нас. Вы, может, и блудница, но не бросаете слова на ветер. На это у нас еще оставались надежды. — Он указал на девочку. — К сожалению, сегодня утром мы поймали эту козявку, когда она бормотала себе под нос…

— Я не разговаривала сама с собой, мудак, — возразила девочка.

— Да, наша ошибка, — принизил он ее. — Она болтала с дятлом. — Его насмешливое выражение лица красноречиво свидетельствовало о том, что он об этом думает. — То, что мы услышали, нас обеспокоило. Ваша клятва оставить нас Мастерами не была искренней. Вы планировали нарушить это обещание и лишить нас званий при первой же возможности. Или мы ошибаемся?

Нет, они не ошибались. — Как вы узнали, где находится убежище?

— Потому что наши предки помогали его строить. Разве вы не предполагали, что они передадут такую конфиденциальную информацию своим преемникам?

— В отличие от вас, я больше доверяю собственным суждениям. Я ничего не предполагаю, пока не увижу доказательства своими глазами.

— В любом случае, пробраться на вашу территорию и дождаться, пока вы с шутом утолите свои низменные потребности, не составило труда.

Ярость перевесила мое унижение. Сочиняя свои планы, они наблюдали за нами с самого рассвета, выжидая идеального момента, чтобы забрать у меня Поэта.

Векс подошел к противоположному концу стола и хлопнул ладонью по листу бумаги. — Что ж, попробуем еще раз. На этот раз — с немедленной гарантией.

Он толкнул бумагу вперед вместе с перьевой ручкой. Они проскользнули по поверхности и остановились на моей стороне.

— Подпишите, — сказал мужчина.

Мое внимание переключилось на пергамент. Один короткий абзац. По существу. Никакой суеты. Никаких лазеек. Я прочесала абзац в поисках формальности, семантической ошибки, спасительной оговорки, которую могла бы использовать в своих интересах.

Ничего. Язык и формулировки были слишком простыми, чтобы найти выход. А без Поэта некому было взглянуть на это свежим взглядом, чтобы подтвердить.

Мастера навсегда останутся признанной и неотъемлемой ветвью Осеннего Двора. Отныне ни один член Королевской семьи не может распустить или заключить в тюрьму эту фракцию, а также лишить ее членов их званий. Ибо это право отныне даруется только самим членам гильдии.

Эти ремесленники станут вечной структурой в этом королевстве. Ни Мама, ни я не сможем заменить их трудолюбивыми гражданами, которые заслужили эти звания. Эти шпионы смогут вмешиваться в наше стремление к освобождению, смогут настраивать общественность против нас. Если какое-то общество и могло представлять угрозу нашим надеждам, то именно они.

Как член Королевской семьи, я имела полномочия подписать этот документ и придать ему законную силу. Независимо от моего статуса будущей правительницы, а не действующей королевы, подпись будет иметь вес. Таков был порядок в Темных Сезонах и у их правителей.