Разрушение

Мы бились в конвульсиях у колонны и кричали до хрипоты. Пронзительные звуки разрезали хижину, как боевые кличи.

28

Бриар

Я обмякла на нем. Без костей. Невесомая. Лишенная мыслей.

Мое тело покрылось испариной и жадно глотало кислород. Радостная. Драгоценная.

Сильные руки Поэта обхватили меня, прижимая к колонне. Мышцы его тела напряглись, он был так же измотан и покрыт потом. Моя грудь прижималась к его грудным мышцам, пока мы втягивали воздух, наше дыхание было прерывистым.

В камине потрескивали угли, заливая хижину мерцающим светом. Все замерло и стихло так, как не бывало с тех пор, как наш караван въехал в Осень. Тепло разливалось по мне, смешиваясь с остаточными проблесками удовольствия, от ступней до самой макушки.

Все покалывало. Все переполняло.

Голова шута покоилась в изгибе моей шеи. Я запустила пальцы в его растрепанные волосы.

Спустя несколько мгновений он вытянул шею, чтобы посмотреть на меня. Эти зеленые глаза поглотили меня целиком, радужки светились таким ярким цветом, что было больно смотреть. Как и мой макияж, ромб пересекал его левый глаз, только его ромб был черным, как его ногти.

Чувство собственничества, гордость и жалость слились во мне воедино. Судьба была жестока, ведь должно быть незаконно выглядеть таким совершенным, и чтобы такой человек существовал лишь в единственном экземпляре. Мне было жаль поклонников — бесчисленное множество мужчин и женщин, — которые желали его, но никогда не познают его прикосновений.

Однако большая часть моей совести не испытывала угрызений. Он принадлежал мне.

Член шута оставался внутри моих влажных складочек, он был все таким же горячим и твердым, до такой степени, что я чувствовала его венчик в месте, от которого у меня кружилась голова. Да простят меня Сезоны. Я должна была уже насытиться, но мне хотелось укусить его. Снова предъявить на него свои права.

Его глаза блеснули, словно прочитав мои мысли. Он слегка укусил меня за подбородок и пробормотал: — Терпение, шалунья. Иначе ты меня уничтожишь.

Я смущенно ухмыльнулась. Он снял пеньюар с моих плеч, позволив ему скользнуть на пол, затем оттащил нас от колонны и понес мое обмякшее тело к камину. Сорвав с дивана плед свободной рукой, Поэт расстелил вязаную ткань поверх ковра и опустил нас на нее.

Упав на спину, он издал усталый стон, устраивая меня у себя под боком. Мы довели эту позу до совершенства, всегда двигаясь в унисон. Когда он подсунул руку мне под голову, я прижалась щекой к его мраморному торсу и закинула одну ногу на его бедра.

Кончики его пальцев скользили по моему бедру, пока мы смотрели в потолок. Мы были липкими и потными. Нам нужно было искупаться. Мне следовало бы расчесать спутанные волосы, потому что он наверняка их повредил. И все же я отказывалась двигаться, отказывалась прерывать этот момент.

Пусть мы будем растрепанными. Пусть мы будем несовершенными.

Огонь плясал на рельефном животе Поэта и на моих босых ногах. Краем глаза я видела, как от поленьев отлетают искры.

Обнаженный шут замурлыкал, его голос был хриплым и мужественным. Этот звук растекся по моей крови, как густой сироп.

— Знаешь, — обратился он к потолочным балкам. — В какой-то момент я планирую сбавить обороты.

Мои брови сошлись от веселья. — Разве не это мы сейчас и делаем?

— Всего лишь антракт. Но я имел в виду, что мы ведем себя как дикари с тех самых пор, как приехали в Осень. Балкон, тронный зал, а теперь и эта хижина. Я люблю жестко и сходу, и поверь мне, я не жалуюсь. Но я также предпочитаю медленный и пикантный — соблазнительный, чувственный темп. Я человек разнообразия, когда дело касается секса. Кроме того, если мы не сбавим обороты, я сотру себе член и буду прихрамывать несколько дней.

— А я думала, ты опытный любовник с хорошей выносливостью.

Он провел пальцем по моему бедру. — Так и есть. Однако резкая и неумолимая принцесса требует больше усилий. — Я вскрикнула, когда он ущипнул меня за кожу. — И с тобой я ничего не могу с собой поделать. Ты будишь во мне дикаря, особенно когда на кону наши жизни.

Приподнявшись на локте, я шлепнула его по плечу и притворно сердито посмотрела на него. — То есть ты винишь меня?

Еще один вскрик сорвался с моих губ, когда он схватил меня за бицепс и рывком уложил на свою грудь. — Я делаю тебе комплимент, — пробормотал он в мои губы. — Высокие запросы встречают высокие запросы. Мы созданы друг для друга. Как бы то ни было, мы упустим возможность, если не продолжим предаваться спектру пикантных занятий, включая скорость.

Я оторвала свои губы от его и посмотрела на его неземное тело. Склонив голову, я обратилась к рельефу его груди. — Если я не ошибаюсь, мы весьма активно осваивали этот спектр. Секс-вызов, злой секс, секс в знак примирения…

— Секс в знак примирения? — Поэт приподнял заинтригованную бровь. — Такой лексикон вам не свойственен, Принцесса. Имеет ли это какое-то отношение к трем определенным фрейлинам?

— Победный секс, — закончила я, заправив прядь волос за ухо, в мой голос закралась формальность. — И да, если тебе так уж нужно знать.

— О, мне нужно знать о тебе все, — кокетливо произнес он, его слова прозвучали опасно тихо. — Включая то, как быстро ты дышишь, насколько поднимается твоя температура, насколько влажной ты становишься и как громко кричишь.

Электрический разряд пробежал по моим бедрам к ложбинке между ног.

Я прочистила горло. — Если говорить о широком спектре, ты сбрасываешь со счетов то, что мы делали в Тыквенном Лесу.

— Я никогда этого не сброшу со счетов. — Он провел большим пальцем по нарисованному на моем лице кленовому листу. — Ты в этой извращенной шутовской краске и моя кисть на твоей великолепной киске. Не говоря уже о том, что ты весьма искусно владеешь своим язычком.

Теперь жар разлился по всему моему существу. Я взглянула на него из-под ресниц. — Тебе понравилось?

Поэт притянул меня к себе, а затем опрокинул на спину, так что половина его тела нависла надо мной. Мои конечности раздвинулись, обхватывая его талию, прижимаясь к каждой рельефной и напряженной части. — Я боготворил это, — промурлыкал он, проводя пальцем по моей шее. — Я бы хотел запечатлеть этот момент и поместить его среди моих игрушек для удовольствия в гардеробной — моих любимых секретов. Я бы хотел объявить языческий праздник в честь этого момента.

Я обхватила его за плечи. — Доведи это до моего сведения, когда я в следующий раз буду принимать двор, и я рассмотрю твое предложение.