Страница 93 из 137
— Нельзя, — замотала головой Хелена, продолжая плакать. — Нас найдут и жизни лишат. Батьку за дар его лиходеи убили и матушку не пожалели, Йохан под печкой спрятался, когда они пришли. Ингварка нас потому и увез, иначе нагнали бы. И скитаемся мы с тех пор по миру, только здесь осели так надолго. Тут безопасно..
«Хороша безопасность, с волкодлаком да полоумным чародеем под боком», — едва не рассмеялась некромансерка, но хватило такта промолчать. Когда бежишь от кого-то практически треть своей жизни, даже клыкастые чудовища не так пугают.
Ниенне ли не знать, что самая злобная и опасная тварь на белом свете — человек?
А Хелену словно прорвало.
— Я к Лиху на поклон пошла тем летом, о милости просить, чтобы снял с наших плеч горе горемычное, — бормотала она сквозь плач. Слова лились из нее потоком, словно вино из прохудившейся фляги. — Мы скитались долго, прятались, бывало, что и ложились спать голодными и на холодных чердаках. Ингварка работал много, усталый приходил, нас покормит тем, что с рынка принесет, и спать. Я от холода один раз так заболела, что чуть легкие не выкашляла, а снадобья готовить было не из чего.. Ингварка все деньги отдал за лекарства, потом краюхой хлеба да капустными листьями неделю питались.. А как на ноги поднялась, брат работу новую нашел и денег получил. И на рынок с одежей меня привел. Выбирай, говорит, чего хочешь, самое красивое! А я расплакалась и убежала, потому что стыдно было, вдруг сейчас все потратим, а потом и на хлеб не хватит..
Девочка всхлипывала все горше и горше.
— Здесь уже лучше было, только братик болел и болел, и бабы мне про то Лихо Одноглазое рассказали. Я и соврала, что в лес пойду за травами, а сама к нему наведалась. А оно потребовало Ингвара с Йоханом привезти к нему, мол, какого выберу — тот мне жизнь с душой отдаст, а остальные заживут припеваючи. Ингвар меня потом изругал так, как не ругал никогда. Сказал, чтобы я не смела с чернокнижниками водиться, и никто никуда не пойдет. И бабам пообещал носы длинные оторвать, чтобы не в свое дело с советами не лезли. Да только само Лихо уже ко мне этой осенью явилось..
Оказалось, неведомый колдун поймал Хелену прямо на сборе ягод в лесу и затребовал ответа, почему, мол, не пришел к нему никто, как договаривались. Узнав о решении Ингвара, озлился крепко, страшно сверкал зеленым глазом из-под капюшона плаща, и прорычал, что глупая девчонка зря отняла у него время, и теперь всему ее семейству несдобровать. Но если хочет она братьев спасти, пусть ищет свежую кровь и лечит колдунского посланника-оборотня. Тот молод, горяч и порой дерется с обычными волками, и кому-то нужно врачевать ему подранные бока.
— Я не хотела, да только он пообещал, что волкодлак иначе всю слободу заест, а с братиков моих начнет.. А меня живую оставит, чтобы мучилась потом, сознавая, значит, что могла их спасти, но не спасла..
Слова, сорвавшиеся у Ниенны с губ, предназначались не для ушей детворы. Зато охарактеризовать поганого колдуна, что заставил неразумного ребенка себе служить, они смогли в точной степени. Она аккуратно обхватила девчонку за зареванные щеки и подняла ее личико вверх.
— Послушай меня, Хелена, — отчетливо проговорила она. — Никакого греха за тобой нет, и закона ты не нарушила, я тебе как адептка Особого факультета главной столичной академии говорю. Недоросли до четырнадцати лет не несут ответственность за колдовские деяния, если подстрекательством занимались взрослые, а само дите еще необученное. Поэтому о наказании не может быть и речи, твою невиновность подтвердит любой Инквизитор. Поэтому прекращай реветь и давай решим, как дальше быть.
Ниенна подумала с полминуты.
— Вот разве что за чужую сцеженную кровь может тебе достаться, которую ты колдуну отдаешь. Но тут уже посмотрим, как тебя защитить. У кого брала-то?
— Так у себя, — всхлипнула Хелена. — Я же не злодейка, свою кровь и отдавала. Сцежу дома потихоньку, пока Йохан спит, а Ингвар в кузнице, спрячу под матрас бутылку, а потом отнесу.. А вчера Лихо снова явилось и сказало, что в округе девки шныряют столичные, и надо бы их изничтожить. Посему велел мне привести сегодня же братьев, а коли не приведу — оно меня волкодлаку на съедение отдаст. А я скорее умру, чем кого-то на смерть отправлю. Я и пошла, пусть жрет уже, нет моченьки терпеть да кровь себе постоянно пускать. Потому и болею, и падаю без сил, как вчера..
— А одежонку худую зачем надела? — глухо спросила Ниенна, уже догадываясь, каким будет ответ.
— Чтобы добротную да новую не запачкать, когда волкодлак меня рвать будет. Ее продать еще можно, деньгу хоть какую-то заработать, Йохану на лечение. Ингварке проще будет с ним одним, меня кормить-одевать не надобно..
Боги милостивые, если вы реально существуете, неужели вы глухи, как пни замшелые, и не слышите горьких стенаний детей земных?! Почему безвинная дочь ваша, едва родившись, идет умирать? Одевшись в тряпье, чтобы братьям любящим меньше проблем создать и защитить их от всяческого зла! В возрасте неполных девяти зим!
Жар плеснул Ниенне в голову, в глазах потемнело от злости.
— Убью тварь, — прошипела она сквозь зубы. — Кишки выпущу и шкуру сниму, шубку тебе пошьем, коротенькую и модную, как в Ахенбурге носят. Будешь в академии хвастаться перед другими студиозусами, ни у кого из них одежки из оборотня точно нет. А Лиху вашему башку с Гердой оттяпаем и чучельнику сдадим, пусть выделает для кунсткамеры. На самое видное место попрошу поставить, слышишь? Чтобы всякий добрый горожанин, мимо проходящий, плевать в его харю одноглазую мог. И никто из них не тронет ни тебя, ни братьев, и никакие лиходеи не нападут на вас в Ахенбурге, потому что там жандармерия и наставники, которые тебя будут обучать, и всю вашу семью защитят, поняла?
Хелена снова закивала, но уже с облегчением, улыбаясь сквозь слезы. И вдруг замерла испуганной птичкой под копытами лошади.
— Он здесь, — прошептала девочка враз побелевшими губами.
Ниенна оглянулась.
Из сумеречного сплетения крон над поваленной сосной медленно выходило чудовище. Здоровенное, высотой в холке больше аршина, а если встанет в полный рост — так и все три будут. Мышцы перекатывались под богатой серо-коричневой шубой, тело походило на человеческое, только передние лапищи были почти волчьими. Пушистого хвоста хватило бы на целый воротник для богатой купчихи.