Ниенна. Благословленная Смертью

Тонкое красивое лицо Ингвара осталось невозмутимым. Не дрогнуло, выдавая хоть какие-нибудь чувства. Более того, кузнец и впрямь нахмурился, будто напряженно думал о чем-то.

— Не замечал, — наконец, покачал он головой. — Что в деревне всякая баба приколдовывает, для вас не секрет, я уверен. Но если бы ты меня спросила, чую ли я чего-нибудь эдакое, я бы явственно ответил, что нет. Я немного.. умею ощущать чужой дар. Вот в подруге твоей он очень сильный и яростный, полыхающий. В тебе более спокойный и ровный, но странный, словно когда-то крепко надломленное дерево. Работает, но с перебоями, так? Травма или магическое выгорание случилось в недавнем прошлом?

Ниенна так и замерла на месте.

— Как ты это чувствуешь? — ахнула она.

— Отец лекарем был, я же говорил вчера. От него и передалось. В здешних женщинах чародейского дара от силы три капли на ведро. Разве что у нашей соседки Услады чуть побольше, но он специфический, ремесленный. Ей бы поварскому или кондитерскому делу научиться и в городе дело свое открыть, ходила бы в парче да шелке. А так она просто готовит вкусно, нас периодически подкармливает, — и Ингвар невольно улыбнулся.

— А Радмила? Говорят, у вас тут колдун злой обитает в окрестностях, и она на поклон к нему ходила? — продолжала аккуратно гнуть свою линию Ниенна.

— А пес ее знает, может, и ходила. Я ее жизнью больше не интересуюсь, это она все бегает, перед теткой Усладой меня позорит. Как супруг этого не видит — ума не приложу. Раза три уже говорил, чтобы дорогу сюда забыла, нет мне дела до чужих жен. Да бесполезно, хоть кол на голове теши. Но в ней дара нет. Злобы да зависти полно, это да. Я раньше и не замечал особо. А как глаза открылись, так и обомлел. В позапрошлом году Услада котенка из Смежей привезла, ласкового, дурного. Ко всем кидался играть, кто в гости к нам заходил. А Радмила ему хвост каблуком прижала специально, чтобы не полез к ней, юбку шитую когтями не испакостил. Тетка и забрала его, от греха подальше. Так и живет у нее, а к нам ходить боится до сих пор.

— Любовь порой ослепляет, — сочувственно вздохнула некромансерка.

— Есть такое дело, — с грустью усмехнулся Ингвар. — Хорошо, что не осталось с той поры ничего, кроме стыда за собственную глупость. Увы, не знаю даже, чем тебе помочь. Тут никого сильных нет, кроме сестренки моей Хелены, но она дитя еще..

И снова замер на полуслове, испугавшись, что сболтнул лишнего.

А Ниенну будто парализовало. Грудь изнутри сковало холодом, не давая дыханию вырваться наружу. Ужас пополз по спине колючими мурашками.

Кузнец же отвел глаза, а потом вдруг подскочил на месте и воскликнул фальшиво-изумленным тоном.

— Я забыл совсем, что нужно в Смежи ехать, а время-то уже обеденное! Меня в крепости ждут, да и тебе надо для «серебра» прикупить компонентов. Хочешь, оставляй клинки, вечером вернусь, как стемнеет, сразу наточу и обработаю. И не переживай, здесь замки заговоренные, никто без меня или Хелены в кузницу не войдет, а значит, и не сопрет ничего. Понимаю, что имущество ценное, оружие от нежити наверняка дороже обычного..

— Дороже, — прохрипела Ниенна, пытаясь дышать хотя бы через раз. — Потому я никогда и нигде его не оставляю без присмотра. Езжай спокойно, вечером занесу.

Затем вышла на негнущихся ногах, старательно считая шаги. Только бы не упасть. Только бы выползти наружу и отойти от двора Хенриков подальше.

И лишь когда за поворотом показался храм Всеблагого Левия, чья крыша в форме остроконечной льдинки хрустально сияла в солнечных лучах, а вниз по улице замаячил и знакомый постоялый двор, Ниенна почувствовала, что больше не может сделать и шагу. Она обхватила стоявший на пути столб с указателями и закрыла глаза. Слезы струились по щекам, покалывали, застывая на коже.

Ответ на мучивший вопрос все это время находился прямо под носом, но она не желала в него верить. Не хотела даже предположить.

Как вообще можно было подумать, что ведьмой, лечащей оборотню-людоеду раны, является не злобная и мстительная баба-сплетница, не выжившая из ума деревенская карга? Девчонка, худенькая и невзрачная с недосыпу, доверчивая и кроткая, нежно любящая братьев! Та, что успешно снабжает односельчан целительными отварами из дикоросов, собранных в лесу. Наверняка отец-лекарь научил, тот самый, благодаря которому молодой и нелюдимый кузнец читает на трех языках. Та, которая кормит младшего братишку кашей с ложечки, поет ему песни, укладывает спать.

О, Милосердная Мать, да как же возможно такое?!

— Нет, — шептала Ниенна, давясь слезами. — Не может быть, нет..

Но ведь все логично. Девица в тот злополучный день шастала вблизи сопки, на которой выл проклятый ликантроп. При встрече столичных чародеек поспешила увести их от якобы опасного места.

А на самом деле просто давала волкодлаку возможность уйти подальше и замести следы? Ведь недаром Ниенна даже за Кромкой не увидела в лесу оборотневого присутствия.

Но кто бы заподозрил в пособничестве людоеду наивную девчонку-сироту?

— Нет, — рыкнула Ниенна сквозь стиснутые зубы.

И разум, и дух категорически отказывались верить даже в саму возможность сотрудничества ребенка и чудовища. Разве что волчью шкуру и впрямь накидывает ее смурной братец?

Нет, так можно додуматься до всякого бреда. Надо просто пойти и поговорить с Хеленой. Соврать магу невозможно, даже совсем юному третьекурснику. Решено, Ингвар сейчас покинет дом и не вернется, как минимум, до заката. А Ниенна навестит детей. Даже если они запрут все двери — ее умений хватит, чтобы вскрыть простенький замок.

Некромансерка вытерла щеки и глаза, затем надвинула шапку на уши, закуталась плотнее в кожух и торопливо поднялась на пригорок, с которого были видны не только речка с давешней полыньей, но и добротный мост, и дорога к крепости. И предчувствие ее не обманули — не прошло и пяти минут, как по мосту промчался Ингвар Хенрик верхом на вороной лошадке, что жила через стойло от ее рыженькой мохноножки. Видимо, Бажен и лошадей сдавал в аренду тем жителям слободки, кому они были необходимы. Содержать огромную животину без работы на полях очень накладно, ест она много, гадит — еще больше, а практической пользы не приносит. Проще уж заплатить владельцу конюшни и взять лошадку на несколько часов, чтобы съездить в Смежи или одну из ближайших деревенек.