Ниенна. Благословленная Смертью

Через миг из-за его спины шагнул старый Магни Брамос. Увидев чуть ниже по улице остолбеневшую Ниенну, усмехнулся в бороду и что-то спросил. Ингвар ответил, даже не поворачиваясь. И тогда краснолюд басисто расхохотался, аж воробьи с ближайших кусток орешника вспорхнули от испуга. А затем с хитрым видом шепнул Ингвару на ухо несколько слов и толкнул его характерным жестом в плечо — иди, мол, чего застыл.

И тогда Ингвар сорвался с места, как заведенная игрушка с волшебным механизмом. А Ниенна сделала ему навстречу два шага — и едва не упала, так закружилась голова. Поэтому она осталась на месте, держась за перила.

В двух шагах от девушки кузнец остановился, настороженно наблюдая за ее странной реакцией. И тогда некромансерка набрала полную грудь воздуха и выпалила почти что скороговоркой.

— Ингвар, я не графская дочь! Я сбежала из дома, и меня лишили титула и наследства. Я за старого маркиза замуж выходить не захотела, потому и некромансии отправилась учиться, в академии меня бы не выдали родителям, вот!

А дальше дыхание резко закончилось, и она смогла лишь тихо прошептать.

— Так что я больше не знатная девица. И жениха у меня нет, и никогда не было..

И тогда Ингвар просто сгреб ее в охапку и прижал к груди. Ниенна смеялась и плакала одновременно, и дрожала, и тянулась ртом к его лицу. И он охотно отвечал на ее поцелуи, и шептал что-то ласковое в замерзшие ушки. Но Ниенна, опьяненная сладостью долгожданной встречи, даже не разбирала слов.

В реальность их вернул лишь пронзительный свист и мужское многоголосое ржание откуда-то сверху, от столовой. Кто-то начал во всеуслышание давать обоим советы совершенно срамного толка. И тогда Ингвар развернулся и показал себе за спину оттопыренный средний палец.

— Пусть молча завидуют, — пробурчал он в ответ на удивленный взгляд некромансерки. — Еще и такую похабщину на всю улицу орут.

— Брось, Ингвар, ты думаешь, меня Герда на встречу с тобой без подобных рекомендаций собирала?

— А вот это уже интереснее, — оживился кузнец. — С нетерпением жду деталей разговора. Герда точно плохого не посоветует!

И оба довольно рассмеялись.

— Ингвар, кто тебе рассказал про меня весь этот бред? — задала Ниенна мучивший ее вопрос.

— Толстый Инквизитор, — Ингвар вмиг помрачнел. — Сказал, что меня казнят, а Йохан попадет в приют для умалишенных..

— Так я и подумала, — прошипела некромансерка. — Как жаль, что нельзя его проклясть от души! А я тоже идиотка, не сразу сообразила, еще и обижалась, что ты не приходишь и весточки не шлешь.

— Я почти каждый день приходил. Подспудно надеясь, что столкнусь с тобой случайно в коридорах и перекинусь хоть парой слов. Но не вышло. Мне в какой-то момент казалось, что ты меня избегаешь, но не приходить я не мог, словно клещами тянуло. Покупал Хелене то сладости, то игрушки, лишь бы повод был заявиться в академию..

И кузнец снова притянул Ниенну к себе.

— Тебя Магни не отругает за то, что я работать мешаю? — спохватилась она.

— Магни меня отпустил пять минут назад. Сказал: «Чтобы я вас, двух остолопов, около Кузнечной улицы до понедельника не видел!». Я все равно эти три недели без выходных работал, чтобы от тоски не чокнуться. Так что, если ты не занята, у нас есть целых два с половиной дня.

У некромансерки от открывшихся перспектив враз перехватило дыхание.

— Совершенно не занята! Зато с понедельника у меня как раз начнется патрулирование на городских ярмарках. Сейчас же могу даже в академии не ночевать.

— Радостно это слышать, — с многообещающим видом протянул Ингвар, и осторожно, едва касаясь, провел кончиком носа по щеке. — Опять холодная. Долго на ветру стояла?

— Тебя ждала, чуть замерзла, наверное.. — ответила тихонько Ниенна, зарываясь лицом в мягкий шарф на его шее.

На башне святейшего Августина в трех кварталах зазвенели колокола. Их хрустальное многоголосое пение разливалось в воздухе, заставляя спешащих по своим делам горожан запрокидывать головы к небу, тихонько шептать слова молитвы — или же просто выдыхать с облегчением, ощущая на миг, как распахиваются над головой невидимые крылья Всеблагого Левия.

Ночь явления на носу, грани между мирами истончаются, и каждый надеется на чудо. Пусть совсем крохотное, величиной с теплую девичью ладошку на мужской щеке. С человеческое сердце, что восторженно бьется в груди, будто заячье. С тоненькую молнию, что мелькнет и пропадет — но способна при этом подпалить тысячелетний дуб.

— Льдинка моя, — вдруг выдохнул тихонько кузнец. — Не могу понять, как же я раньше жил без тебя?

— Не знаю, — шмыгнула носом Ниенна, силясь снова не расплакаться, уже от счастья. — А льдинка почему? Потому что холодная?

— Потому что артефакт, волшебнейшее чудо из чудес, как те, которые в домах стоят, в красном углу. Чудо, что охраняет тело и душу от скверны и грязи, от одиночества и страхов, от любого горя. Защищает от кровососов всех мастей и приносит удачу.

— Ладно, — согласилась некромансерка. Сравнение ей очень понравилось. — Только не надо, как в храме, упаковывать меня в сосуд, где я никогда не растаю. И, тем более, хранить в избе под потолком и за семью замками.

— Не буду, — со смиренным вздохом пообещал Ингвар. — Хотя, видят Стихии, как бы мне хотелось закрыть тебя от всех бед на свете. Чтобы никаких больше волкодлаков, никаких поганых остроухих и гулиусов. И, уж тем более, старых злобных маркизов, что жаждут взять тебя в жены. Но я помню, что ты некромансерка, и твой долг — защищать людей от чудовищ.

И Ингвар осторожно поцеловал ее в кончик подмерзшего носа.

— Так пусть моим долгом станет забота о тебе. С сегодняшнего дня и до поры, пока я жив. Согласишься — и сделаешь меня счастливейшим из людей.

Да, счастливым быть легко. Даже когда за окном буря, а мир полон монстров всех мастей и обличий. Достаточно иметь верных друзей, что прикрывают тебе спину в бою. Колдовской дар, позволяющий спасать себя и других. Горсть монет в кошельке, крышу над головой, теплые и удобные сапоги, дорогу, что сама стелется под ноги коня. Дело, которое наполняет жизнь смыслом.

И дом, где полыхает пламенем сердце человека, которого ты разумом искала почти год, а душой — с самой юности. Дом, в котором тебя всегда любят и ждут, какие бы упыри и ураганы не лютовали за окном.

И тогда Ниенна зажмурила глаза, как в детстве в Ночь явления перед украшенной игрушками елкой, и с улыбкой произнесла слово-заклятие, что позволит ее самому заветному желанию сбыться.

— Согласна.