Мажор. Тихоня, я выбрал тебя.

— Особенно про него.

Арина тоже поднимается.

— Тогда ещё увидимся.

— Зачем?

— Наши мужчины не умеют завершать конфликты тихо.

— Данил мне не муж.

Её взгляд опускается к закрытой метке.

— Объясни это ему.

Я подхожу к Насте. Она сразу закрывает ноутбук.

— Ну?

— Она предложила квартиру, охрану и деньги, чтобы я уехала на несколько месяцев.

— Сколько денег?

Я смотрю на неё.

— Что?

— Интересно, насколько высоко оценивают исчезновение моей подруги.

— Сумму не назвала.

— Непрофессионально.

— Я отказалась.

— Правильно. Но сумму стоило узнать для самооценки.

Мы забираем пальто и выходим из кафе.

Охранник Арины остаётся внутри. На улице нас никто не ждёт. Данил действительно не отправляет Макса, Сергея или ещё одного мужчину с подходящей шеей.

Я останавливаюсь под навесом.

Впервые его отсутствие ощущается физически.

Не из-за метки. Она тянет плечо, но боль остаётся терпимой. Я просто привыкаю, что Данил появляется там, где его не зовут. Открывает двери, забирает рюкзак, кладёт ладонь на затылок и решает маршрут.

Сегодня он остаётся в клинике, потому что я прошу.

— Ты расстроилась, что его нет? — спрашивает Настя.

— Нет.

— Врёшь хуже обычного.

— Учусь у Данила.

— Он хотя бы врёт молчанием.

Мы вызываем такси.

По дороге домой я рассказываю Насте весь разговор. Она выслушивает, задаёт несколько вопросов о юридической части и только потом спрашивает:

— Ты веришь Арине?

— Да.

— Больше, чем Данилу?

— В этом вопросе они сказали одно и то же.

— Тогда что тебя тревожит?

Я смотрю на город за окном.

— Она права. Я не понимаю, где заканчивается его одержимость и начинается что-то другое.

— А у тебя?

— Что у меня?

— Где заканчивается страх и начинается желание быть с ним.

Я не отвечаю.

Потому что не знаю.

Вечером Данил пишет в семь.

Данил:

Ты дома?

Мира:

Да.

Данил:

Как метка?

Мира:

Терпимо.

Данил:

Я дома.

Я останавливаюсь посреди кухни.

Настя нарезает овощи возле мойки. На плите кипит суп, из открытого окна тянет холодом.

— Его выписали, — говорю я.

— Соболезную дому.

— Он один.

— У него охрана, врач через стену и Макс, который появляется раньше скорой.

Телефон снова вибрирует.

Данил:

Арина предложила уехать?

Мира:

Откуда ты знаешь каждый её шаг?

Данил:

Знаю Вольских.

Мира:

Предложила.

Данил:

Сколько?

Мира:

Сумму не назвала.

Данил:

Мало.

Я невольно улыбаюсь.

Мира:

Я отказалась не из-за суммы.

Данил:

Знаю.

Мира:

Почему?

Ответ приходит после короткой паузы.

Данил:

Потому что не хочешь, чтобы за тебя решали.

Он понимает.

Настя ставит передо мной тарелку.

— Садись.

Я кладу телефон рядом.

Следующие двадцать минут Данил ничего не пишет. Не звонит, не спрашивает, что я ем и закрыта ли дверь. Он соблюдает наши условия так старательно, что его молчание раздражает сильнее прежних приказов.

После ужина я прохожу в комнату.

На кресле висит зелёный халат. Возле кровати стоят тапочки из его квартиры. Настя действительно забирает всё, что попадается Максу под руку.

Я прикасаюсь к метке.

Она становится тёплой.

Не болею. Не заставляю никуда идти.

Телефон лежит на кровати. В переписке с Данилом последним остаётся его «знаю».

Я пишу:

Мира:

Ты один?

Данил:

Да.

Мира:

Макс?

Данил:

Уехал час назад.

Мира:

Врач?

Данил:

Придёт утром.

Мира:

Температура?

Данил:

Нормальная.

Он отвечает только на заданные вопросы. Не использует возможность потребовать возвращения.

Я набираю:

Мира:

Я приеду поговорить.

Три точки появляются сразу.

Данил:

Адрес знаешь.

Ни «я пришлю машину». Ни «выходи через пять минут». Ни привычного приказа.

Только адрес знаешь.

Я переодеваюсь в джинсы и тёмную водолазку, собираю волосы той самой чёрной резинкой. В сумку кладёт телефон, ключи, паспорт и зарядку.

Настя встречает меня в коридоре.

— Куда?

— К Данилу.

— Зачем?

— Поговорить.

— По телефону нельзя?

— Можно.

— Тогда зачем едешь?

Я застёгиваю пальто.

— Потому что хочу увидеть его.

Она смотрит на меня несколько секунд.

— После Арины?

— Именно после Арины.

— Ты возвращаешься?

— Сегодня приеду сама. Это не значит, что остаюсь навсегда.

— Для Громова значит.

— Я скажу иначе.

— Он услышит только «сама пришла».

— Возможно. Но это всё равно будет правдой.

Настя скрещивает руки.

— Мира, я не собираюсь запрещать. Но ты должна понимать: сейчас он ведёт себя тише один день. Один.

— Понимаю.

— Он заставил тебя.

— Помню.

— Угрожал Антону.

— Помню.

— Запирал, проверял телефон, врал про невесту.

— Помню всё.

— И всё равно едешь.

Я беру сумку.

— Да.

— Почему?

Ответ уже появляется внутри, но произнести его я пока не могу.

— Расскажу, когда сама пойму.

Настя подходит и поправляет воротник моей водолазки, плотнее закрывая метку.

— Геолокацию включи для меня.

— Включу.

— Позвони, если он начнёт давить.

— Хорошо.

— И не позволяй превращать одну добровольную встречу в согласие на всю жизнь.

— Именно об этом я и хочу поговорить.

Я вызываю такси сама.

Охрана возле подъезда оживляется, когда выхожу. Один мужчина касается гарнитуры, но не подходит. Через минуту телефон вибрирует.

Данил:

Почему такси?

Я смотрю на охранника возле машины.

Конечно, ему уже сообщают.

Мира:

Потому что я вызвала его сама.

Данил:

Моя машина безопаснее.

Мира:

Тогда я передумаю.

Ответа не следует.

Такси подъезжает через четыре минуты.

Никто меня не останавливает.

Данил открывает дверь после первого звонка.