Страница 80 из 2197
— Ладно, пошли, обработаем рану, — и я жестом вызвала его за собой. — Мама где твоя?
— Нет у меня мамы, — буркнул он.
— А живёшь где? — спросила я, а сердце аж сжалось.
— На рынке и живу. Помогаю. Я сам себя прокормить умею! — гордо сказал он и расправил худенькие плечики.
— Есть хочешь?
— Хочу, — мальчик сглотнул и я снова ощутила острый приступ жалости.
Мы уже успели вернуться к Гостиному дому и я попросила у Патрика его фляжку с виски. Промыла рану, вернула спиртное и повела малого к кухне.
— Как тебя зовут? — решила я, что пора уже познакомиться. — Я Джейн.
— А я Ксандер, — ответил мой гость после короткого раздумья. — Это сильное имя!
Я улыбнулась и машинально погладила по голове.
Обычно дети не вызывали во мне никаких чувств. Я и сама в некотором роде ещё оставалась ребёнком. Но у этого были такие острые плечики, беззащитная шея и твёрдый взгляд ореховых глаз, что я растерялась. Остро хотелось его защитить и хоть немного помочь.
— Лили, — позвала я в раскрытую дверь кухни, откуда пыхало жаром. — Принеси чего-нибудь поесть!
Через пару минут появилась Лили с яблоком и куском хлеба. Её руки были по локоть в муке, а глаза метали молнии.
— Это ему что ли? Мы что, самые богатые что ли? — нахмурилась она.
Но я схватила угощение и тут увидела, что руки у пацана чёрные, под ногтями скопилась грязь, и давать ему в ладонь еду означало неминуемо убить. Наверное.
— Иди руки мой! — скомандовала я, но, видимо, это был последняя капля, потому что Ксандер вырвал у меня из рук хлеб с яблоком и умчался прочь.
Рыжик метнул на меня умный взгляд и преследовать не стал. Я вздохнула и повернулась, чтобы вновь пойти на рынок, как внезапно поняла, что у меня в руках больше нет узелка со специями.
Твою мать! Украли!
Я простонала и уселась прямо на землю, не в силах даже залиться слезами. Вот так сорванец! Ограбил и надул! И, может быть, никакой он не Ксандер!
Чёрт, проклятье, катись оно всё к чёрту!!!
Что делать?
Лихорадочные мысли метались у меня в голове, а сама я пыталась не дать отчаянию взять надо мной верх.
Теперь мне нечего продать, нечего обменять и не из чего печь.
Остаток вечера я проплакала у себя в каморке, и даже не встала поужинать. Это был конец.
— Вот так, Рыжик, мы и докатились с тобой, — всхлипывала я, когда рано утром проснулась от голода в желудке. Лили уже не было — наверняка ушла трудиться на кухню, готовя завтрак постояльцам. И я тут же почувствовала себя паршиво — бедная беременная девочка зарабатывает себе на жизнь делом, а я — бесполезная леди. Самозваная леди в непонятном мире, где позволила обвести себя беспризорнику и развесила сопли по комнате.
Рыжик лежал у меня в ногах и спокойно смотрел на меня умными глазами. Я прижалась к его пушистой шёрстке и пробормотала прямо в тёплое пузо:
— Ни одежды нормальной, ни денег, ни плана. Что я здесь делаю? Зачем убежала? В Форсе у меня была кухня, Сибилла и тёплая комната. Или надо было уезжать с губернатором, сейчас была бы в тепле и неге, готовила эклеры на замковой кухне…
Рыжик поднял голову и выжидательно посмотрел на меня.
— Губернатор! — я даже встрепенулась от этой мысли. — Надо идти к нему и проситься в услужение. Ну или как там он хотел — в учителя к его поварам. Всё равно это лучше, чем сидеть на шее у Патрика с Лили.
И я вскочила, начав лихорадочно одеваться. Натянула привычные джинсы, юбку и свитер с шубкой. Убрала волосы под платок. Намыла ботинки, намазала их кусочком сливочного масла, которое принесла Лили вместе с овсянкой и горьким отваром. Брать у неё еду было стыдно, но я пообещала себе, что обязательно позабочусь о девочке, когда встану на ноги.
Толкнув тяжёлую деревянную дверь, вышла на воздух.
Сегодня было пасмурно, но светло. Тяжёлых туч не было, а жёлтый диск солнца тускло светил сквозь дымку, протянувшуюся по небу. Дышалось легко, и я с удовольствием ускорила шаг, пока не успела передумать.
Королевский дворец возвышался над городом, и его безмолвные стены отражали звуки будничных голосов горожан. У меня возникло такое чувство, будто я здесь уже была — многочисленные походы по музеям пронеслись в памяти. Казалось, будто я уже ступала по этим мощёным дорожкам и благоговела перед пятиметровой стеной, отделяющей правящую семью от простых смертных.
Приближаясь к массивным двухметровым воротам, я замедляла шаг. Решимость потихоньку оставляла меня — у входа дежурили мощные охранники с ружьями и алебардами, а пропускали они только богато украшенные кареты. Пеших путников у замка не наблюдалось.
Внезапно зачесалась левая ладонь, и я, прикоснувшись к ней, поняла, что вот-вот из-под кожи вырвется лиловый огонёк. Желание выпустить его на волю стало таким нестерпимым, что я даже прикрыла глаза, пытаясь подавить неуместный порыв.
Рыжик внезапно заскулил, и я поняла, что один из охранников пристально меня разглядывает. Резко пронзило ощущение неуместности происходящего. Я не должна стоять здесь, как бедная родственница, и просить позвать губернатора. Меня просто поднимут на смех и вышвырнут, как нищенку!
Внезапно дверца привратницкой, выходящая в город, отворилась, и оттуда выпорхнула тоненькая фигурка, завёрнутая в плащ. Мигом оценив обстановку, она метнулась к охраннику и что-то ему сказала, указывая на меня. Тот неуверенно кивнул и она сунула что-то ему в ладонь. Потом, уверенным шагом подойдя ко мне, схватила меня за запястье и развернула в сторону города. Конечно же, это была леди Бри.
— Иди и не оглядывайся, дура, — свистящим шёпотом пробормотала она так, чтобы никто больше не услышал. — Быстрее!
Со стороны казалось, будто разгневанная госпожа тащит служанку, и вскоре той, то есть мне, предстоит знатная взбучка.
Но я, тем не менее, ощутила мгновенное облегчение. Все мои сомнения улетучились, и сейчас я даже была благодарна этой стерве, что она увела меня с этой площади перед замковыми стенами. Каждой своей клеточкой я чувствовала, что разведка не удалась и я привлекла ненужное внимание. А искать губернатора нужно другим путём.
Когда леди Бри доволокла меня до поворота, то, завернул за угол, сразу же отпустила, но накинулась с упрёками:
— Ты в подземелье захотела? Ни один простолюдин не смеет приближаться к воротам замка! Только знатные лорды и леди, и только в экипаже! — необычайно горячо прошептала она. — Ты хоть и дурочка, но пропадёшь ведь ни за что!