Страница 293 из 2197
Я торопила Юли и была с ней резка, но она и так выглядела напуганной и то и дело что-нибудь роняла, забывала или больно дёргала меня за волосы. В конце концов я отругала её и велела собраться, чтобы выполнять свои обязанности на должном уровне.
А потом стало стыдно. Девочка точно ни в чём не виновата. Зато я чувствую себя старой и больной не по годам… И пока ехала в карете в Эльмарион, в ненавистный Королевский замок, я обдумывала, что же скажу первому советнику короля. И что спрошу у него в первую очередь.
К кабинету Хантера я почти бежала, опасаясь встретить на своём пути Эйдана. Страшные подозрения кружились в голове, и я хотела во что бы то ни стало выпытать сначала у Джеймса, что произошло на самом деле. Душа боялась встречи с королём и я дёргалась от каждого шороха.
Лакей учтиво ответил, что лорда Хантера нет в замке, и, вероятнее всего, он обедает у матушки в поместье.
Тем лучше! Мысль увидеть леди Анну согрела: в таком состоянии я бы очень хотела обнять маму, выплакаться у неё на руках и забыть обо всём, что произошло. Я быстрым шагом шла к калитке между садами. И потом, когда по знакомой дороже почти бежала до особняка, я уже жаждала увидеть сначала леди Анну, и только потом Джеймса. Мне казалось, что она лучше поможет мне. Её мудрость всегда успокаивала и помогала навести порядок в мыслях.
— Евгения, дорогая! — леди Анна поднялась из-за стола, за которым раскладывала пасьянс. — Очень рада тебя видеть! Джеймс сказал, что ты зайдёшь!
Она обняла меня и звонко расцеловала в обе щёки, а я разрыдалась прямо у неё на плече.
— Ну чего ты, девочка! — растроганно произнесла герцогиня Арронская. — Ничто на свете не стоит твоих слёз!
— Леди Анна, — пробормотала я. — Мне страшно!
Сквозь рыдания и слёзы я пыталась рассказать ей, что меня беспокоит, а потом вдруг выпалила:
— Леди Анна, откройте мне ворота в мой мир! Выпустите меня отсюда! Вы же сделали это для моего отца? Я не хочу быть здесь. Это не мой мир! Он выдавливает меня, выпивает силы, он заставляет быть не той, кем я являюсь! Я маленькая и слабая, мне не под силу та миссия, что вы на меня возложили! Я устала! Я хочу к ма-а-аме, — рыдала я. Все мои страхи и сомнения выплеснулись наружу, а платье герцогини промокло в том месте, куда я уткнулась заплаканным лицом.
— Подожди, милая, не спеши. Поплачь, дай своим слезам волю. Нам, девочкам, это очень нужно иногда. Не принимай поспешных решений, — она гладила меня по спине тёплыми ладонями и я чувствовала успокаивающее тепло. Именно так бы и сказала мама, если бы была рядом.
— Леди Анна, будьте добры, оставьте нас с принцессой наедине, — раздался холодный голос Хантера. — Она достаточно намочила ваше кружево, чтобы вы захотели сменить ваше платье.
Леди Анна разжала объятия и выпустила меня под стальным взглядом лорда. Мне даже показалось, что в комнате стало на пару градусов холоднее. Не оглядываясь, герцогиня вышла из гостиной и прикрыла за собой дверь.
— Вы что-то хотели у меня спросить, Ваше Высочество? — осведомился он, наливая чёрный кофе в крошечную чашечку из подноса, стоявшего перед леди Анной. В его огромной лапище крохотная фарфоровая вещица выглядела чересчур уязвимой.
— Что произошло позапрошлой ночью? Когда я была с королём? — я попыталась придать своему голосу ту же холодность и отчуждённость, что и у него, но получалось плохо.
— Это вы должны мне рассказать. Вы улизнули от охраны, устроили дурацкий маскарад и в итоге получили сполна за свою глупость, — отрезал он.
— Почему вы такой мерзкий, лорд Хантер? — не выдержала я и сама уже улыбнулась собственной смелости.
— Наверное, потому, что привык соблюдать правила, которые придумали для вашей же безопасности, принцесса, — едко произнёс он. — Вы подвергли опасности не только себя, но и действующего монарха королевства Эл. Вы знаете, что в стране, в которой так часто меняются монархи, начинают зреть силы, которые выступают против государства в принципе?
— Боитесь потерять тёплое местечко? — съязвила я. — При двух последних монархах вам было вольготно и сытно, не так ли?
— Вы уже хамите, что не пристало принцессе, — отрезал он. — В первую очередь меня волнуют интересы государства, и только во вторую — свои собственные.
— Оно и заметно! Что произошло той ночью? Почему я оказалась без сознания, а потом очнулась у себя в покоях? Что вы делали возле меня и почему вокруг стояли кадки с растениями и лежали аметисты? — я подошла к нему очень близко, желая посмотреть в его единственный глаз. Что-то странное появилось в его взгляде, и я остановилась. — Что происходит с Эйданом?
Мы стояли друг напротив друга, и мне очень сильно хотелось ударить его, чтобы он стал нормальным и мы просто поговорили. Но я не решалась.
— Разожмите ладонь, — проговорил он напряжённо.
Я и так уже хотела это сделать — кожа сильно чесалась и горела. На ладони появился Оранжевый огонёк.
— Вот и ответ, — пробормотал он. — Вы же всё понимаете.
— Что понимаю? Что моя магия опять каким-то образом слилась с его магией? Эйдан говорил, что Рыжий огонь — признак единства, — проговорила я, но яд в моём голосе не укрылся от внимания Джеймса.
Он прочистил горло и собирался что-то сказать, но я опередила его. Отвернувшись от лорда, чтобы собраться с духом, заговорила:
— Эйдан паразитирует на мне. Он высасывает мои силы, опутывая меня магическими нитями. И когда я нахожусь в его власти, то не могу вызвать Лиловый огонь. Король как-то это проделывает за моей спиной, и я всегда точно знаю момент, когда всё начинается: у меня наступает тягучая слабость и силы покидают. Мне становится плохо. Это так?
Я повернулась к Джеймсу и успела уловить странное выражение его единственного глаза, которое моментально исчезло.
— Вы уверены, что вам не кажется, принцесса? — спросил он уже без прежнего сарказма.
— Уверена! И вы зачем-то покрываете Эйдана! Это ведь к вам он бежит, если накосячил? Я слышала ваш голос, когда вы упрекали его, что он не умеет себя контролировать! — мой собственный голос стал высоким и пронзительным, и я испугалась, что нас кто-нибудь услышит.
— Вести подобные разговоры — государственная измена, — спокойно сказал Хантер. — Вы уверены, что хотите продолжать?
— А умереть во славу короля Эйдана — это государственный подвиг? — с горечью сказала я. — Кто я для вас? Корм для вампира? Прикрытие его извращённых наклонностей?