Страница 291 из 2197
На возвышении, напротив входа, сидели музыканты. Один играл на лютне, другой — на флейте, а третий выбивал ритм ногами и пальцами на длинном и узком барабане. Музыка напоминала смесь ирландской и шотландской — под неё хотелось топать каблуками и хлопать в ладоши. Но никто пока не танцевал.
Перед музыкантами стоял ящик с надписью: «Хорошо потанцевал? Положи сюда плату без напоминания». Я ухмыльнулась забавной надписи и потребовала, чтобы Эйдан кинул туда монетку.
Три женщины ловко разносили подносы с деревянными кружками и оловянными кувшинами по залу, а большие компании — основная масса посетителей таверны — доставали из корзин снедь и расставляли на столах. Люди выкладывали поджаренный хлеб, куски сушёной рыбы, мясо, колбасу, овощи и зелёный лук. Видно, что собирались из дома, как на пикник.
— Кажется, мы не подготовились, — сообщила я Эйдану. — Люди приходят сюда со своей едой, а покупают только напитки.
— А так можно? — удивился он. — Я бы и не сообразил.
— Так ты вообще никогда ничего не покупал и ни за что не платил? — спросила я.
— Ну да, а зачем? — улыбнулся он и тут же повернулся к крепко сбитой молодухе, появившейся у нашего стола. — Можно нам то же, что пьют вон за тем столом? И поесть. Что у вас есть из еды?
— Улитки, — меланхолично сообщила молодуха, нагло разглядывая Эйдана.
— Улитки? — озадаченно спросила я, но она даже не повернулась. — Несите улитки, и хлеб, и что-то к напиткам, что есть.
— Так что прикажете? — спросила она Эйдана, полностью проигнорировав меня.
— Несите то, что сказала эта леди, — вежливо сказал он, а разносчица чуть не поперхнулась.
Кивнула, отвернулась и проговорила так, чтобы мы слышали: «Ледя, надо же! Эк завернул!»
Спустя полчаса у нас на столе красовалась миска с улитками, тушёными в сметане, ещё одна с улитками в томатном соусе, плоское блюдо с сушёными улитками и чесночные гренки из ржаного хлеба. В оловянном кувшине оказалось светлое пиво.
Спустя ещё час мы кружились в весёлом танце. Правил не было никаких — каждый отплясывал так, как умел. Музыканты раскраснелись, выдувая задорные ритмы, а пары кружились, притопывая ногами и приседая в ритм. Я быстро освоилась с их несложными па и тоже приплясывала, притопывала и приседала. Мы кружились с Эйданом, держась за руки, а потом я падала в его объятия и он меня целовал.
В какой-то момент музыканты ушли отдохнуть и мы вернулись за стол. Эйдан поймал меня за руки и усадил к себе на колени — в зале очень многие пары сидели именно так. Я обвила его плечи руками и прильнула в поцелуе, чувствуя небывалый подъём и радость.
Полумрак зала, где освещалась только сцена, способствовал уединению. Руки Эйдана гуляли по моему телу, а я почувствовала, как тело охватил нестерпимый жар. Слабость прокатилась по венам, и я плотнее прильнула к жениху. Он плотнее сжал мои плечи и целовал так жадно, будто пил из живительного источника. Я застонала от переполнявших меня чувств, и ощутила, как тело слабеет и заваливается набок.
Ещё мгновение — и зал померк.
Темнота. Пустота. Голоса.
«Что ты с ней сделал?» — доносился до меня знакомый голос. Только я не могла вспомнить, чей.
«Я не сдержался», — голос второго мужчины был пропитан чувством вины и сожаления.
«У тебя не получается держать себя в руках! Нужно придумать что-то другое» — первый голос настойчиво уговаривал второго, а ещё я расслышала в нём страх.
«Я обещаю, что разберусь с этим, только помоги мне. Не бросай меня».
И тут тело пронзила дикая боль и сознание вновь устремилось в темноту. Я растворилась и пропала в бездне.