Страница 260 из 2197
— Мой отец к концу своего правления уже не был самим собой. Я помню того, кто начинал свой путь с веры в справедливость и добро, а закончил сумасшедшим правителем с магической зависимостью. Он перестал быть тем, кого я знал. Без синего песка он превратился в жалкого старика. И, если честно, я считаю, что совершил доброе дело, прекратив его мучения.
Цинизм Эйдана немного покоробил, но я оценила его честность.
— Почему с ним это произошло? — спросила я.
— Я и сам не понимаю. В том числе для того, чтобы понять, я и решил узаконить магию. Её нужно изучить, чтобы предупредить подобные случаи в будущем. Возможно, есть какое-то лечение или ещё что-то в этом роде.
— Значит, армия и магия. А как же образование? Медицина? Условия труда? Сельское хозяйство? Этим занимается Хантер?
Король странно на меня посмотрел, вертя в руках косточку от абрикоса. Потом осторожно положил её на стол, где уже выстроились три других. Получился идеальный ряд, словно по линеечке.
— Чем-то срочным занимается Хантер и просто докладывает о том, что сделано. У него есть моя печать и право ставить свою подпись там, где не требуется каких-то судьбоносных решений. А если чем-то мы и не занимаемся, то только потому, что не хватает времени в сутках. После свадьбы ты вполне можешь взять на себя что-то из этого.
Я улыбнулась. Что ж, возможно, когда-нибудь, если я буду готова к такой ответственности…
— Прости, дорогая, но у меня встреча с губернатором. Я вынужден тебя покинуть!
Эйдан встал и, близко подойдя к моему стулу, легко наклонился и поцеловал в губы. Накопленное статическое электричество больно ударило искрой в верхнюю губу, и мы оба вздрогнули.
— Прости! — он смутился и погладил большим пальцем губу. — Я не специально!
Я улыбнулась и кивнула головой.
— Я ещё посижу, больно вид хороший, — пробормотала я. — А ты иди.
И он вышел, явно торопясь решать свои важные государственные вопросы.
Ну что ж, у меня тоже были задачи не менее сложные. Моя задумка была близка к завершению, и нужно было тщательно всё подготовить. А ещё вчера перед сном появилась крутая мысль, которая не давала мне покоя. Нужно будет спросить у Бри, как можно это воплотить в жизнь!
Мама рассказывала, что когда они с папой переехали в свою первую квартиру — ту самую, в которой я побывала вместе с Бри — они первое время спали на матрасе, брошенном прямо на крашеные доски пола. Вместе клеили обои, выбирали мебель и занавески. Папа запрещал делать дырки в стенах, чтобы повесить картины и фотографии, и мама тайком от него бегала с молотком и пыталась забить тонкие гвоздики в бетонные стены. Те ломались, а она сквозь зубы ругалась и требовала от отца повесить дорогие сердцу изображения.
В конце концов они договорились, что повесят картины там, где они будут находиться всегда. Папа организовал дырки в стенах, а мама выбрала рамы. И сколько я жила потом в этой квартире, фотографии никогда не перевешивались. Папы уже не было, а новых картин мама больше так и не повесила.
Здесь же не пришлось идти на такие жертвы. К моему приезду дворец был вымыт и гулко отдавал эхо, когда я шла на маленьких каблучках принимать работу.
У дворца полукругом выстроились маги — совсем молодые ещё эллийцы — и гордо ожидали моего вердикта. Рядом со мной шла Бри, давая необходимые пояснения. Во всём чувствовался её безупречный вкус — и я радовалась, что именно она занималась этим проектом.
Если бы она родилась в моём мире, то из неё получилась бы известная модель, дизайнер одежды или интерьеров. Невероятный талант и безупречный стиль там ценятся гораздо выше, чем здесь.
Самой оформленной частью дворца оказалась оранжерея — сюда привезли уже выращенные в горшках и кадках растения со всех концов Эла. В основном тут были вечнозелёные пальмы, ярко-цветущие тропические лианы и карликовые копии больших деревьев. К сожалению, в ботанике я разбиралась гораздо хуже, чем в кулинарии, но увиденное очень порадовало. Я поспешила к пальме и прислонилась к её стволу.
Энергия южной красавицы оказалась совсем другой, не как у сосен или дубов — перед глазами стояли голубоватые всполохи, а под носом разлился запах моря и йода. Слабость, поселившаяся в теле с утра, прошла и я почувствовала, что решение сделать оранжерею частью дворца было правильным. Ещ не зная тогда о чудодейственной силе растений и земли, я чувствовала, что хочу эту энергию себе домой.
— Бри, я в полном восторге! — если бы мои глаза умели излучать любовь и благодарность, то моя сестра утонула бы в их сиянии. А так она сдержанно улыбнулась и насмешливо проговорила:
— Прости, но пока без кондиционеров и электричества. Но отопление есть — водное, под полом. Будет почти всё, как в твоей любимой «хрущёвке».
Мы обе прыснули со смеху и порадовались шутке, понятной только нам двоим. Как же это восхитительно, иметь того, кто знает про тебя всё и понимает, как никто другой.
До вечера мы с Бри следили за тем, как маги методично «забрасывают» в распахнутые окна и двери тяжеленные диваны, кровати и шкафы. К сожалению, мастера-краснодеревщики, плотники и столяры не умели изготавливать мебель касанием руки. И поэтому обставить смогли только мои покои — будуар, ванную комнату с фарфоровым унитазом и личную гостиную.
Но зато здесь обстановка была продумана до мелочей! Мебель из орехового дерева, наборный паркет из трёх пород и стены, оббитые шёлком янтарного цвета. На фоне комнат моя бледная кожа приобретала здоровый тёплый оттенок, а волосы контрастировали с изумрудной обивкой дивана и кресел. Эта комната создавалась так, чтобы стать достойной оправой для моей внешности.
Если бы Бри создавала комнату под свою северную красоту, то подобрала бы тёмную мебель и бело-серый мраморный пол. Но я заметила, что она постаралась для меня и ощутила в сердце любовь. И она согрела меня не хуже объятий самого желанного из мужчин. Остро захотелось отплатить ей тем же.
Когда я закончила осмотр комнаты, любовно трогая золотую инкрустацию на туалетном столике и рассматривая себя в серебряное зеркало, то почувствовала дикую усталость. Ехать в замок не хотелось, и я решила остаться здесь ночевать.
Один из слуг был послан в замок за Юли и ещё одним из лакеев, я же со вздохом растянулась на кровати, застеленной хлопковым пледом медового цвета. Не было ни постельного белья, ни подушек. Но я уже чувствовала себя как дома.