Страница 176 из 2197
— Я не умею, — решила отказаться я. — Пусть козленок пока пьёт.
— Мало. Он не выпьет всё. Заболеет коза! — прошептал Арман.
Я с сомнением посмотрела на козу, потом на старика. И нерешительно кивнула. Но пока я варила картошку, снимала с кипящего молока творог и нарезала сыр, понимала, что это непосильная задача. Как я, городская девочка, справлюсь с козой?
А потом мне в голову пришла новая идея. Я покормила своих животных: ворону насыпала пшена, отчего он мысленно скривился, Рыжику налила молока в глиняную миску, козе нарвала травы. Потом пришла очередь людей: мы поели варёной картошки с яйцом, творога из козьего молока со сметаной, крупно нарезанного сыра. Запили обед кипятком, потому что я не нашла никакой травы для заваривания. А потом принялась готовиться.
Нашла топорик и чистую литровую кружку, подоткнула подол платья к поясу. Привычно повесила нож Роберта на ремень и подозвала Рыжика. Ворон присоединился сам — я никак не могла привыкнуть, что у меня теперь целых два спутника. Вышла за калитку, огляделась и пошла в лес.
У полянки, где паслась коза, увидела молодые клёны. Я содрала кусок коры с тонкого деревца, объеденного козой, и свернула её в трубочку. Потом точным ударом прорубила дырку в стволе клёна, вставила трубочку и поднесла кружку. Расслабленно прислонилась к коре и задумалась. Примерно через пятнадцать минут кружка набралась сладкого сока, и я вынула трубку. Прости меня, деревце. Но мне очень надо!
Тем же составом вернулись домой, и я подошла к старому Арману:
— Как доить козу?
— Помыть вымя. Чистое ведро. Погладить сосцы, помассировать. Начать доить. Если будет брыкаться — связать ноги.
Ох! И на что я подписалась?
Помыла руки. Нашла ведро, на которое указал хозяин, взяла другое ведро с теплой водой и даже перекрестилась, чтобы у меня всё получилось. Очень не хотелось получить копытом по лицу! Принесла кружку с кленовым соком.
Коза нервно среагировала на моё появление и покосилась на ведро. Я осторожно зачерпнула рукой тёплой воды и плеснула на вымя. Коза испуганно шарахнулась в сторону. Я повторила манёвр, и она почти прижалась боком к забору. Попробовала вымыть ей соски — безуспешно. Всю воду потратила, а эта тварь металась на привязи, как укушенная.
Рыжик лежал рядом и следил за ней внимательным взглядом.
«Давай я её прикуш-ш-шу», — вяло произнес он, а я запретила.
Раз добром не хочет, придётся активировать план «Б». Я раскрыла ладонь, зажгла Лиловый огонь и прошептала ему: «Нужно обездвижить козу, чтобы она дала её подоить!»
Огонёк соскользнул и запрыгал у козы на голове. Та застыла как вкопанная и я, наконец, смогла подойти к ней ближе. Отёрла ей вымя, подставила ведро и тут сообразила, что не взяла себе никакой скамеечки. Но делать нечего — опустилась на корточки и схватила за соски. Коза внутренне дёрнулась, и я вспомнила слова Армана: «погладить и помассировать». Осторожно размяла каменное вымя и осторожно надавила на вытянутые сосцы. Первая струя молока ударилась о днище, и я радостно выдохнула.
Через пять минут удалось понять принцип: нельзя тянуть сосцы вниз, надо зажимать у основания и пальцами проталкивать молоко к ведру. Стало получаться. Через время поняла, что козе стало легче — вымя стало мягким, а сама коза будто бы расслабилась. Я посчитала, что для первого раза достаточно, и скомандовала Лиловому огню: «Хватит!»
Тут же на меня будто упала бетонная плита. Придавила тяжестью, грудь сдавило и я еле-еле сделала слабые вдохи. Протянула руки к кружке с кленовым соком и сделала хороший глоток. Покатала на языке его терпкую сладость и почувствовала, как откат начал слабеть. Выпила всю кружку и почувствовала, что могу встать и отнести ведёрко в дом. Подойдя ближе, в окне увидела потрясённого Армана. Он смотрел в окно и глаза его были круглыми, как блюдца, и занимали половину лица.
— Зачем вы встали? — пожурила я его, решив не обращать внимания на странную реакцию.
— Не могу лежать. Дела надо делать, — просипел он. Голос так и не вернулся, но он уже говорил свободнее. А мне снова пришла в голову мысль, и я раскрыла ладонь и скомандовала огоньку: «Вылечи голос Арману!»
Огонёк послушно заскакал по телу старика, а тот испуганно застыл. Я тут же почувствовала тяжесть, но через минут десять пламя погасло, а Арман произнёс:
— Кхм-хм. Спасибо! Горло больше не болит!
У него был совершенно нормальный голос!
Я улыбнулась, но потом еле добрела до скамьи и опустилась на него. Как легла — не помню. Вырубило моментально.
Мерный плеск вёсел успокаивал, но внутри меня лихорадило. Три дня спустя мы плыли с Арманом на праздник начала лета. Я была собрана в дорогу, но хозяин этого не знал. Он очень обрадовался новой помощнице и просил меня остаться у него жить. Но у меня было дурное предчувствие — ворон показал мне картинку, как по лесу Форса рыскает конный отряд. И чутьё говорило, что совсем скоро они пустятся по моему следу.
На мне было грубое платье из материала, напоминающего лён. В сундуке у старика оказалась добротная крестьянская одежда его покойной жены. Я нацепила белый хлопковый чепец и снова спрятала свои волосы от лишних глаз. Кожаный пояс с сумкой, на который удалось прицепить ещё и ножны, стал подарком от лесника. Нижняя сорочка была моя собственная — и она не позволяла грубой ткани натирать нежную кожу.
В сумочке у меня лежал кленовый сахар. Я успела подготовиться и насушила его в дорогу, чтобы иметь возможность применять магию. Также я везла с собой круглый каравай хлеба — моя закваска созрела и дала отличную опару, чуть кисловатую на вкус. Я напекла хлеба и научила Армана это делать — оказалось, он совсем не умел работать с тестом.
Не передать того наслаждения, которое я испытала, погрузив руки в тёплую пузырящуюся массу теста! Я его мяла и месила, а разум в это время отдыхал. А потом сформовала в глиняной форме и отправила в печь.
В целом, я не рассчитывала на долгую дорогу. Моей целью было найти себе пристанище и, возможно, разовую подработку. А ещё послушать, что болтает народ на празднике. Нужно было двигаться дальше и искать ту самую дверь между мирами — потому что самым большим желанием было вернуться домой.