Страница 58 из 83
Да, ситуация вокруг меня показывала, что у Питовранова остались определенные возможности по влиянию на жизнь Комитета. Во всяком случае, ему как-то удалось протолкнуть идею с преобразованием временной следственной группы в отдел. Но, в принципе, отделы чаще всего так и появлялись — и не только отделы, но и целые управления. К тому же судьба нового отдела писана на воде вилами — его начальник, который последние десять лет просидел тихо, как мышь под веником, может и не потянуть его в том направлении, которое нужно Андропову и, видимо, начальнику Второго Главного управления. А это значит, что будет кадровая чехарда, народ может начать разбегаться — и в итоге в КГБ не останется ни следственной группы по диссидентам, ни соответствующего отдела.
Но это меня уже не касалось, потому что я решил, что в этот отдел не пойду, даже если меня будут уговаривать всем руководством. Мне казалось, что создание этого отдела — ошибка, которая ничем не поможет в деле разгрома диссидентского движения, а навредить может сильно. Конечно, я мог и ошибаться — отдел имел более широкие возможности, чем какая-то группа, да и работал на постоянной основе; я же вынужден был учитывать, что у моих подчиненных есть обязанности и по основному месту службы. Но в любом случае — это не мои заботы, а заботы полковника Алтайского, чтоб ему пусто было. Угрозу закатать Валентина в асфальт я не забыл и очень хотел отомстить — только не знал, как именно.
В свете того, что я теперь точно знал, что есть такой Питовранов, разговор с Высоцким смысла не имел. Но я имел в виду, что могу воспользоваться разрешением Бобкова и пересечься с мятежным актером — если судьба позволит нам такую встречу. Правда, я не знал, с кем нужно встретиться первым. Я склонялся к Питовранову, но меня пугало то, что у меня будет одна попытка — второго подхода он мне совершить не даст.