Времена не выбирают

В отпуск я ушел без должной подготовки — просто написал заявление, оформил его в отделе кадров и всё, со следующего дня уже не вышел на службу. Следственную группу, которая пока ещё не была отделом во Втором Главном управлении, а находилась в моём ведении, я никак о своем отсутствии не оповещал, да и Бобков этого не требовал. Мне, конечно, было слегка неуютно от этой ситуации, но я надеялся, что за четыре рабочих дня небо на землю не упадет и ничего плохого не случится. В конце концов, мои подчиненные были взрослыми людьми и опытными сотрудниками, так что они могли немного обойтись и без моего контроля. К тому же и чего-то сверхъестественного от них не требовалось — все планы были давно утверждены и обговорены, а конец года вообще традиционно отводился под написание различных отчетов. Ну а писать нам было что.

Но в канцелярию я заглянул, подписал то, что требовало моей визы, и отдал обратно. В свой кабинет не пошел — там ничего интересного не было. И отправился в приемную Бобкова, который внезапно оказался занят. Впрочем, меня это не удивило — было бы странно, если бы начальник управления целый час нетерпеливо ждал, пока его подчиненный доберется с Речного вокзала до Лубянки.

Но ждать пришлось недолго. Из кабинета Бобкова вышел незнакомый полковник — я его никогда видел, но почему-то уверился, что это и есть тот самый Алтайский, который теперь будет руководить моими бывшими подчиненными. На вид ему было далеко за пятьдесят — одутловатое лицо, грузное тело. Но при этом в нем чувствовалась скрытая сила, и я понимал, что угрозам такого человека стоит верить. Впрочем, уверенности в том, что это именно Алтайский, у меня не было, а он никак не показал, что знает меня, просто мазнул взглядом, проходя мимо, и вышел вон. А меня помощник пригласил к Бобкову.

— Здравствуй, Виктор, — улыбающийся начальник даже вышел из-за своего стола и встретил меня посреди кабинета. — Ещё раз извини, что оторвал тебя от приятных хлопот, но, надеюсь, после нашей беседы они станут ещё более приятными.

«Горком передумал забирать у меня квартиру?»

— Ничего нельзя исключать, Филипп Денисович, — я тоже улыбнулся. — И мне не в тягость, к тому же мы основной объем уже упаковали.

— Тогда садись, — он повернулся ко мне спиной и поспешил на своё место.

Я занял стул у приставного стола и приготовился внимать.

Возможно, Бобков ждал каких-то вопросов от меня — он некоторое время буравил меня взглядом, в которых плясали какие-то чертики. Это было необычно, хотелось действительно что-то сказать, но я держался. И он сдался первым.

— Виктор, мы тут обсудили тебя с товарищами, и подумали… — начал Бобков. Я продолжал молчать: — В общем, что ты думаешь о небольшой премии? Например, за успешное завершение дела Якира?

Задав вопрос о премии, Бобков очень хитро посмотрел на меня. Я мысленно усмехнулся. О премии я думал только хорошее, нам периодически подкидывали добавки к жалованию, так что уже привык к тому, что зарплата получается весьма большой. Но обычно нас просто ставили перед фактом — мол, подойдите в бухгалтерию, распишитесь в приказе. А такое вступление могло означать что угодно, в том числе и совсем не премию. Поэтому я решил и сейчас поступать правильно.

— О премии я думаю положительно, — снова улыбнулся я. — Но за Якира нас уже награждали, в конце октября. Двести рублей дали. Вполне достаточно, даже много.

Это была неприкрытая ложь. Я считал, что двести рублей за закрытие дела Якира — это своеобразное напоминание о том, кто я такой и где нахожусь. Тень, знай своё место. Правда, до этого на меня буквально пролился дождь всяких поощрений и прочих благ, и я был уже не каким-то старшим лейтенантом, а целым майором — два звания я пробежал, разумеется, не в темпе Гагарина, но тоже очень и очень быстро. Поэтому я тогда задавил в корне своё недовольство, получил в кассе положенные деньги и давно их потратил.

Бобков продолжал смотреть на меня с хитринкой в глазах. Кажется, он наслаждался тем, что я теряюсь в догадках, что происходит.

— А мне показалось, что ты тогда остался недоволен, — сказал он, устав играть в гляделки. — А у меня опыт большой. Признайся, наверняка же ждал следующего звания?

Я вздохнул, уже не скрываясь.

— Филипп Денисович, я начинал этот год старшим лейтенантом, который занимался текучкой в пятом отделе управления по Москве и области, — напомнил я. — Сейчас я майор, работаю в центральном аппарате, под вашим непосредственным руководством, то есть надо мной нет, к примеру, начальника отдела. Я руковожу следственной группой, которая довела до суда дело одного из самых заметных диссидентов. Если я встречу новый, 1973 год с погонами подполковника, я начну думать, что меня собираются к следующему дню чекиста сделать фельдмаршалом. Но это фантастика. Поэтому я не хочу спрашивать о новых звездах, а спрошу совсем о другом. Что случилось, Филипп Денисович? Я вас знаю не очень долго, но раньше вы так себя не вели…

Он всё же рассмеялся.

— Виктор-Виктор… — сказал он. — Всё ты верно понимаешь. Новое звание тебе дадут после выслуги… или если ты займешь подполковничью должность и проработаешь на ней определенный срок… успешно проработаешь, хочу заметить. Об этом мы с Юрием Владимировичем говорили, и оба сошлись на том, что ты и так слишком быстро поднимаешься. Среди сотрудников даже слух прошел… Поэтому только работа и ещё раз работа. А там видно будет.

— Я полностью согласен, — меня немного задело упоминание о слухах, которые ходят по аппарату про мою персону, но я сделал вид, что в этом нет ничего особенного.

Хотя слухов я как раз опасался больше всего. Валентин мне рассказывал, что в управлении считали меня внезапно обнаруженным внебрачным сыном Брежнева. Всё же в советских кинотеатрах показывали слишком много индийских фильмов.

— Рад, что ты понимаешь наши мотивы, — кивнул Бобков. — Но тем не менее, мы посчитали нужным поощрить тебя дополнительно. Долго думали, перебирали варианты… деньги — банально. Новая должность — снова слухи, да и зачем срывать тебя с места, на котором ты показываешь очень хорошие результаты? Поэтому…