Страница 69 из 109
— Молодец! – похлопала её по спине тётя Оля. – Давай-ка, съешь-ка ещё бутерброд.
Мама и Ольга прихорашивались в коридоре перед большим зеркалом. Тётя Марина и Сашка остались на кухне вдвоём.
«Смерть не спрашивает, чего мы хотим или не хотим», – вспомнила Сашка, разглядывая подругу мамы. Своим детским умом она силилась охватить всю трагедию случившегося с чужой жизнью и никак не могла. Не получалось. Не хватало опыта.
А ещё мешала дикая жажда и болезненные, скребущие ощущения в животе.
Сашка залпом выпила стакан молока и пошла одеваться.
* * *
До парка культуры пришлось добираться на автобусе. Ехали, как обычно, не торопясь, и под мерное гудение мотора Сашку стало укачивать. Она изо всех сил боролась со сном, щипала себя за запястье так, что оно покраснело и распухло, но в какой-то момент отвлеклась и, казалось, всего на мгновение закрыла глаза..
— Ой! – услышала она сбоку и подскочила, испуганно вытаращив глаза. – Девочки.. что же это такое?!
Марина изумлённо разглядывала смартфон, по тёмному, мёртвому экрану которого бежали белые трещины.
— Будто наступил кто-то, – едва не плача, сказала она. – Но я же не могла.. я его не роняла. Когда садились в автобус, он был целый!
— Охо-хо, – протянула Ольга. – Он у тебя в заднем кармане лежал? Может, ты на него села? Сейчас все эти мобильники – Санёк, закрой уши! – говно китайское. Сплошные подделки.
— Этот был настоящий, – обиженно сказала Марина. И отвернулась к окну.
Сашку трясло мелкой противной дрожью.
Они вышли на главной площади их городка. Прогулялись возле храма, где отпевали баб Зою, потом по набережной и через мост – в парк. Тётя Оля собирала каштаны и жёлуди, плела венки из рыжих кленовых листьев – для себя, для мамы и Сашки. Предлагала покататься на каруселях, но все отказались: маме было нельзя, Марина расстроилась из-за смартфона, у Сашки карусели кружились в пылающей голове. Ей хватало.
Потом они сидели в кафе. Женщины пили кофе с пирожными, Сашка налегала на молочный коктейль и мороженое в креманке.
— Санька, не торопись, – остерегла её мама. – Горло заболит.
— Я проголодалась. – Она облизала ложку. – А можно ещё три шарика?
— Растёт ребёнок, – умилилась Ольга. – Мы Даринке уже лифчики покупаем, первый размер. Скоро и вам придётся.
Марина молча пила кофе и вертела в руках разбитый смартфон.
— Тёть Марин, – зачем-то спросила Сашка, – у вас дети есть?
Она посмотрела на неё тоскливым взглядом. И вдруг улыбнулась:
— Есть. Двое, Егор и Алёша. Старшему четыре, младшему три. Они у меня погодки. С папой и бабушкой остались. – Марина перевела взгляд на покрытый трещинами экран. – Я их просила каждый день писать, как там мальчики без меня. И видео в «Контакт» присылать. Я же впервые от них уехала, сердце рвётся. Вдруг с ними что-то случится, а меня нет?
— Ой, брось, Марыся! – Ольга пихнула её в бок. – Не ной. Сколько можно дома сидеть? От семьи и детей тоже нужен отдых. Я вот своему ультиматум поставила..
Сашка лихорадочно заглатывала мороженое.
Её душили слёзы. Но плакать было нельзя. И нечем – пересохло не только в горле, но и в носу и в глазах.
* * *
К половине третьего они вернулись домой: тётя Оля перед отъездом хотела принять душ. Маму утомила прогулка, и Сашка уложила её подремать, заботливо укрыла пледом. Потом догнала в коридоре Ольгу и, передавая ей чистое полотенце, тихо сказала:
— Тёть Оль, знаете.. маме совсем нельзя нервничать. Она на сохранении два раза лежала. И у неё какая-то аневризма. Пообещайте, что, если у вас что-то плохое в дороге случится, вы не станете ей звонить.
Ольга растерялась. Потом потрепала Сашку по впалой щеке:
— Конечно, обещаю, Санёк!
Сашка постояла немного в коридоре, собираясь с силами. Потом шагнула на кухню, где у окна в одиночестве грустила Марина.
— Тёть Марин, – прошелестела она, – вам нужно поговорить со своими детьми.
Женщина обернулась. Скользнула по ней непонимающим взглядом:
— Что?
Язык едва ворочался, губы потрескались:
— В гостиной папин компьютер, там есть видеокамера. Вы помните свой логин и пароль от ВК?
— Помню, но..
— Позвоните им. Скажите, что любите их.. и вам станет легче, – выпалила Сашка.
Марина нерешительно шагнула к ней.. и вдруг обняла. Сашка задохнулась от аромата французских духов и на долю секунды вспомнила то, что отчаянно хотела забыть. Но женщина уже отпустила её:
— Спасибо, Сашенька.
Она наблюдала за Мариной из коридора – как она говорит с сыновьями на смешном языке, как корчит им рожицы и посылает воздушные поцелуи. У младшего, Алёши, волосы были светлые, как у матери. Старшему, Егору, достались её глаза и высокий лоб.
Даже сквозь наушники было слышно, как они радостно кричат: «Мама! Мама!»
— Я скоро приеду, зайцы! – обещала Марина. – Слушайтесь папу и бабушку!
Сашка отвернулась к стене и зарыдала – беззвучно, без слёз. Какой прок от её дара, если она ничего, вообще ничего не в состоянии изменить?!
Можно исказить пространство, материю и даже время. Но, как только силы иссякнут, всё вернётся на круги своя.
Не бывает вечных Источников, как и вечных двигателей.
И поэтому отпуск у тёти Оли закончится раньше, чем она думает.
А у тёти Марины он закончился шестнадцать часов назад.
* * *
Несмотря на усталость, мама поехала провожать подруг. Вызвали такси – заранее, чтобы не опоздать. Ольга и Марина вытащили на улицу свои чемоданы, Сашка спустилась, держась за мамину руку: от боли у неё начались судороги, футболка на спине промокла от пота. Хорошо, под ветровкой не было видно.
— Сань, тебе плохо? – наклонилась к ней мама. – Я же вижу, что плохо. Останься, я съезжу одна.
Сашка упрямо помотала головой и вымучила улыбку:
— Всё в порядке, мам.
До вокзала доехали быстро. Пока выгружали вещи, Сашка попросила маму не отпускать такси.
— Живот болит, – нехотя призналась она. – Ты была права, лучше бы я осталась дома.
— Ну, Санька.. – Мама вздохнула. – Если что, ты знаешь, где туалет.
Сашка вздрогнула. И стиснула зубы:
— Я потерплю.
До отправления поезда оставалось двадцать минут.
Мама засуетилась, обняла одну подругу, потом другую, затем они обнялись втроём. Ольга расчувствовалась, всхлипнула пару раз, потом рассмеялась. Марина улыбалась и обещала прислать фотографии, сделанные на море.
Превозмогая боль, Сашка подошла попрощаться.
— Пока, Санёк! – сказала ей тётя Оля. – Береги мамку.
— Угу, – выдавила она.