Страница 47 из 109
— Вот! – Бросил сумку у кресла, и половицы жалобно скрипнули. – Возьми! Вырасти мальчика, а мало будет, вернёшься, я ещё дам. Чем старые боги не шутят, вдруг на разбавленную кровь проклятье не подействует, а? Ну вдруг, Вязин!
Он с безумной надеждой уставился на Николая Степановича, так, будто тот и был тем старым богом, одарившим проклятием его предков. Вязин посмотрел на сумку. На Калиновского. Тот кивнул.
— Папенька-а-а? – раздалось вверху лестницы.
— Собирайся, сынок, – глядя в глаза Вязину, сказал Калиновский. – С Николаем Степановичем за море поедешь.
— Правда? – обрадовался ребёнок.
Они ещё с минуту смотрели друг другу в глаза.
— Так и есть, – кивнул Вязин.
* * *
Занимался рассвет. Гнешка, обнаруженная на своём месте в сарайчике, нервно всхрапывала, недовольная, что тащить приходится не только Вязина, но и тяжеленную сумку. Рядом, вцепившись в поводья серой лошадки, испуганно хохлился Владя. Кажется, он только сейчас понял, что навсегда покидает родовое гнездо. Всё озирался, выглядывая между деревьев усадьбу.
Они отъехали уже порядочно, когда за спиной будто гром ударил, ухнуло, затрещало. Лошади заволновались, закружились на месте. Владя вскрикнул. Усадьба пылала, а над ней, словно накрывая собою пламя, реял огромный огненный змей.
Вязин цокнул, хлестнул серую, пришпорил Гнешку, и они поскакали прочь. Теперь они навек были связаны, старый вампир и мальчик – потомок Змея и иноземной феи.