Страница 42 из 109
Дело же, которое заставило его искать барской усадьбы, было очень простым – его друг, дальний родственник местного барина, весьма своевременно порекомендовал Николая Степановича тому в качестве гувернёра его подрастающего наследника. В обратном письме сообщалось, что место всё ещё свободно, так что, если уважаемый Николай Степанович будет любезен явиться как можно скорее, ему будут премного за то благодарны. Вязин не раздумывая пустился в путь.
Он рассчитывал задержаться там на зиму, а потом уехать за границу, но после подслушанного разговора решил пересмотреть свои планы. Уединённость и даже отшельничество будущего нанимателя ему очень понравились. По своим личным соображениям Вязину хотелось оказаться подальше от городской суеты и некоторых её обитателей, и такое положение дел его вполне устраивало.
* * *
К усадьбе он подъехал, когда солнце уже почти совсем скрылось за лесными верхушками и из низины потянулся туман. Вершина холма, на который он так долго взбирался, казалась будто бы стёсанной гигантским топором. Местность была безлюдна, тишину нарушал лишь цокот копыт его лошади. Сквозь разбитые плиты подъездной дорожки пучками торчала трава, а по сторонам на деревьях уныло хохлились вороны.
Дом был каменным, двухэтажным, некогда белёным, а теперь потемневшим от времени и дождей. Похоже, в чём-то говорливый мужик оказался всё-таки прав – при первом взгляде сразу становилось ясно, что усадьбе решительно не хватает прислуги. Всё здесь говорило о запустении – на ступенях, с двух сторон поднимающихся на большую террасу, лежали листья и мусор, перила осыпались и кое-где поросли мхом. Окна темнели в надвигающихся сумерках, и Николай Степанович даже засомневался, туда ли он приехал. Однако других усадеб, насколько он успел разузнать, в округе не было, поэтому, привязав лошадь к ограде, он всё же поднялся и постучал. Прождать ему пришлось не менее десяти минут, прежде чем за порогом раздались шаги и в дверях появилась девушка примечательной внешности. Худенькая, тонкокостная, с бледной кожей, раскосыми чёрными глазами и тонкогубым ртом, она была явственно некрасива, бедняжка. Девушка держала свечу и хмурилась, недоуменно вглядываясь в лицо гостю.
— Вязин Николай Степанович, – отрекомендовался он. – Прибыл по приглашению Сергея Павловича Калиновского.
Она некоторое время его разглядывала, после чего кивком пригласила войти.
Странные порядки, размышлял Вязин, шагая следом за горничной. Свет не зажжён, дом не протоплен. Экономит, должно быть, барин. Потому и нанял для воспитания сына его, а не маститого французского месье.
Разглядеть впотьмах убранство было непросто. По сторонам вырастали и исчезали столы и книжные полки, портреты надменно глядели со стен. Полы скрипели почти что при каждом шаге, впереди маячил свечной огонёк. Вязину вдруг подумалось, что отстань он от горничной на пару шагов, как тотчас заблудится и будет вечно бродить по этому старому пустынному дому, пугая случайных гостей скрипом половиц.
Наконец они остановились. Горничная постучала и заглянула за дверь. После чего, получив некие указания, посторонилась, впустив Вязина внутрь.
Судя по всему, это был кабинет – стены темнели шкафами, а на столе ворохом лежали бумаги. Калиновский, мужчина по виду крепкий, хотя и столь же бледный, как и служанка, сидел за столом и сосредоточенно что-то писал. На столе стоял канделябр с одной-единственной горящей свечой. Ещё две не были зажжены, но хозяину это, по-видимому, ничуть не мешало. Писал он бегло, перескакивая со строки на строку и не испытывая никакого интереса к гостю.
Николай Степанович откашлялся, привлекая внимание, и после того как хозяин поднял-таки голову, назвался.
— Да, я ждал вас, – сухо обронил Калиновский и, мельком кивнув на стул против себя, продолжил писать.
Озадаченный Николай Степанович сел и стал дожидаться, пока у хозяина отыщется для него время. Наконец тот промокнул написанное, сложил листок и, запечатав конверт, поднял голову. С минуту молча разглядывал Вязина, затем кивнул, словно бы увидел всё, что хотел.
— Значит, учить сына будете языкам: русскому и французскому, чистописанию, арифметике и литературе. Это обязательные предметы. Другие, будь у вас или у мальчика желание, обсудим позднее.
Говорил он по-деловому быстро, отрывисто, не утруждая себя излишним многословием или словоерсами, при этом глядя собеседнику прямо в глаза. У Вязина от такой манеры вдруг пересохло во рту и едва не отнялись ноги. Глаза хозяина дома в свете свечи отдавали жёлтым, а взгляд обладал такой тяжестью и силой, что казалось, прикажи он сейчас выдать свой самый страшный секрет, и Николай Степанович без колебаний подчинится.
— Платить я вам буду сто рублей чистыми, – продолжил барин. – Естественно, стол и проживание в эту сумму не включены.
Вязин удивился, хотя виду не подал. Сто рублей – жалованье меньшее, чем он имел в городе, но большее, чем то, на которое он рассчитывал. Особенно очутившись в доме и оценив его состояние.
— Мальчик болезненный, – продолжил тем временем Калиновский. – К нему нужен особый подход. Сразу скажу – физических наказаний я не приемлю. Узнаю, что ударили сына, – вылетите мигом и без пособия. Кроме того, в связи с болезнью раздражать его также крайне нежелательно.
И снова Вязин не выказал своего удивления. Немногие отцы разделяли такой подход. Что ж, это делало Калиновскому честь как родителю.
— Но вам не стоит тревожиться. – Сергей Павлович откинулся на спинку кресла. – Владислав тихий, послушный ребёнок и будет выполнять все ваши задания вовремя. Насчёт него я спокоен.
Неспокоен насчёт меня, догадался Николай Степанович. Он откашлялся и начал было:
— Что ж..
— Что же до вас, – перебил его собеседник, – в неделю вам положен один выходной, можете самостоятельно выбрать день. Хотя, полагаю, вряд ли он вам понадобится, не так ли?
И опять уставился пристально. Вязин медленно, напряжённо кивнул. Что и откуда ему известно?
— Вам не следует волноваться, я не лезу в чужие дела, – прохладно отметил Калиновский. – Однако с вами мне всё предельно понятно. Уволились с госслужбы, приехали в глушь по первому зову. Не интересовались оплатой и сейчас сидите, набрав в рот воды, безо всяких условий. Очевидно, вам выгодно держаться подальше от города. Проигрались, не так ли? От кредиторов скрываетесь?
Вязин медленно кивнул, с вниманием разглядывая проницательного барина.