Лесные ведуньи

— Не убегай! Я в курсе, что ты узнала о споре. Анфиса, милая, это всё было давно, – сказал Кирилл, держа мои холодные ладони в своих руках. – Признаю, всё началось именно так – с этого дурацкого спора. И я его действительно выиграл. Но при этом я и правда влюбился в тебя, верь мне.

— Как же мне верить тебе после всего случившегося? – воскликнула я. – Солгав один раз, солжёшь и второй. А потом вся жизнь постепенно превратится в обман. Признайся, ты же просто хотел отомстить ей..

— Кому? – спросил он, прекрасно понимая, кого я имею в виду.

— Марине. Ты хотел, чтобы ей стало так же больно, как тебе.

Кирилл замолчал, опустил глаза.

— Прошу тебя, дай мне ещё один шанс. Всего один, и я всё исправлю! – попросил Кирилл.

Он произнёс это торжественно, даже пафосно. Пожалуй, именно после этой фразы я поняла, что пути назад нет.

— Нет, всё кончено, – ответила я.

Мы расстались. А вскоре мне пришло страшное известие о скоропостижной смерти мамы. Это меня добило. Моя милая, мудрая мамочка, которая всегда помогала мне добрым словом и советом, умерла, оставила меня одну-одинёшеньку в этом мире.

Я бросила университет и решила уехать обратно в деревню лечить своё израненное сердце. Я совершенно не думала тогда о своём будущем, я просто хотела приехать домой, лечь на мамину кровать и плакать до тех пор, пока слёзы не кончатся.

Когда я шла с автобусной остановки к деревне, то увидела на тропинке больного щенка. Без раздумий я подобрала его и принесла домой. Выхаживая щенка, я отвлекалась от своего горя и забывала о тяжёлых мыслях. Лежать и плакать было некогда, ведь от меня зависела жизнь животного.

Пёс выжил, окреп, вырос. И так и остался жить со мной. Я назвала его Добрый.

* * *

Воспоминания о прошлом наконец рассеялись, и я увидела, что лесная тропа закончилась, впереди был только лес. Мы оставили телегу, распрягли лошадь, и Улита повела её за поводья сама. Мы с Мариной переложили Кирилла на подстилку, которую я заранее смастерила из большого куска мешковины, и волоком потащили его дальше. Он так сильно похудел, что тащить его было совсем не тяжело, я бы справилась и одна, но Марина не отходила от него ни на шаг.

По лицу Кирилла было видно, что он крайне неловко себя чувствует. Когда мы в очередной раз остановились, чтобы передохнуть, Кирилл сказал тихо, обращаясь не то ко мне, не то к Марине.

— Как-то всё это неправильно. Мужик здесь я, но я беспомощный, слабый и сейчас полностью завишу от женщины.

Я повернулась к Кириллу и ответила:

— Не переживай по этому поводу. Иногда полезно какое-то время побыть слабым. Для сравнения.

Кирилл покачал головой.

— Знала бы ты, как мне надоело быть слабым! – угрюмо сказал он. – Иногда думаю, что лучше бы мне умереть побыстрее.

— Не говори так, любимый! – воскликнула Марина.

Она поцеловала его, и я отвернулась, почувствовав, что мои щёки наливаются румянцем.

— Улита поможет тебе, вот увидишь! Иначе я бы не позвала тебя сюда. Улита вредная и похожа на сумасшедшую, но она очень сильная ведьма..

Я не договорила, Марина перебила меня. Увидев, что Кирилл заворожённо смотрит на меня, она затараторила:

— Милый мой! Я буду винить себя всю жизнь, если сейчас не использую этот шанс. Наверняка мы уже почти у цели. Я всё сделаю ради тебя. Если понадобится, я потащу тебя на своих плечах даже на вершину самой высокой горы! – она махнула рукой куда-то вверх.

Я смущённо замолчала и отошла от них. Услышав знакомое тревожное карканье ворона над головой, я посмотрела в небо и увидела чёрный силуэт летящей над нами птицы.

«Только бы ничто нам не помешало..» – подумала я.

* * *

К закату мы добрались до места. У озера нас встретила целая стая воронов. Огромным, живым, тёмным облаком они взметнулись в небо, и лес вокруг наполнился жутким шумом. Птицы кричали, подлетали совсем близко к нам, хлопали огромными крыльями, стучали клювами.

— Берегите головы! – закричала я, обернувшись к Марине и Кириллу и прикрывая свою голову руками.

— Что это? – закричала Марина, прижавшись к земле, пряча голову под руками. – Кто-нибудь, помогите!

Птицы всё летали над нами. В этой чёрной кутерьме я пыталась рассмотреть хоть что-нибудь, но не могла, видела лишь, что Улита стоит спокойно, и птицы её не трогают. Внезапно по округе раздался громкий свист, и вороны поднялись высоко, сели на ветви деревьев, слились с чёрными стволами, замерли неподвижно.

Улита засмеялась скрипучим смехом, а потом воскликнула:

— Вот как нынче жалует гостей Озёрник!

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, с кем говорит старая ведьма, но вокруг никого не было. Озеро, берег, темнеющий за нашими спинами лес – вокруг было пусто.

— Давай же, Демьян, выходи. Я знаю, что ты здесь. Не заставляй меня кланяться тебе!

— Боже мой, Анфиса, похоже, старуха всерьёз тронулась умом, – прошептала Марина, подойдя ко мне вплотную и снова обдав меня ароматом своих терпких духов.

«Эта химия когда-нибудь выветрится?» – подумала я с негодованием, а вслух ответила строго:

— Не задавай здесь вопросов. Просто жди. И наблюдай за тем, что происходит. Это особенное место, а мы в нём гости, причём незваные.

Как только я произнесла это, из-за деревьев вышел мужчина. Он был высок и мускулист, широкие плечи его покрывала меховая накидка, из-под которой виднелись тёмная холщовая рубаха и шаровары. На правом плече его сидел огромный чёрный ворон – мне показалось, что это был именно тот ворон, что всю дорогу до озера сопровождал нас.

«Неужели это и есть Озёрник? Я представляла его старым и злобным стариком», – растерянно подумала я, рассматривая крупную мужскую фигуру.

Мужчина снял с головы капюшон и тоже осмотрел нас с ног до головы пристальным и совсем не дружелюбным взглядом. Он был хорош собой: волевой подбородок, прямой нос, густые брови, тёмные глаза. Губы его были плотно сжаты, а брови нахмурены. Ворон на его плече поворачивал голову то в одну, то в другую сторону и тоже буравил нас насквозь глазами-бусинами.

— Здравствуй, Демьян, давно не виделись! – громко сказала Улита.

— Зачем ты привела чужаков? – вместо приветствия ответил мужчина, и голос его прозвучал низко и властно. – Тебе всё мало?