Лесные ведуньи

Анна смотрела по сторонам безумными глазами. Убедившись, что с сыном всё в порядке, она взглянула на колдуна, который уже поднялся с пола и, тяжело дыша, возвысился над Елисеем и Вестой. Лицо старика распухло, почернело, глаза загорелись огнями. Он не был похож на человека, он был похож на самого.. дьявола.

— Захар! Ты уж прости сынка моего.. Не губи! Отпусти нас, мы тебе ещё пригодимся, – взмолилась Анна, упав на колени перед колдуном.

— Да что ты, мама, с ума, что ли, сошла? Чтобы я кланялся перед этим чудовищем? Да я лучше убью его!

Елисей подбежал к колдуну, взмахнул кинжалом, но на его голову вдруг просыпалась белая пыль, и рука замерла, опустилась бессильно, пальцы разжались, и кинжал упал на пол. Елисей почувствовал, что не может пошевелиться, он словно окаменел – каждая мышца его тела налилась тяжестью.

Он видел, как колдун, оттолкнув Анну в сторону, подошёл к Весте и стал читать над ней заклинания. От его тела в разные стороны повалил чёрный дым, он обволакивал Весту, ложился на неё чёрным покрывалом. Елисей метался внутри собственного тела, но не мог пошевелить даже пальцем.

И тут он увидел под клубами дыма какое-то движение – что-то ползло по полу. Елисей напряг зрение и различил очертания человека: тощие, длинные руки, худое, перекошенное тело. Ярополк? Елисей ужаснулся. Он ведь, как многие другие, думал, что сын колдуна давно умер..

Мужчина дополз до Захара и замер на несколько мгновений. А потом Елисей увидел яркую вспышку – Ярополк зажёг лучину и поднёс её к колдуну. Клубы дыма, окутавшие Весту, зашипели и рассеялись от огня, но Захар, увлечённый заклинаниями, слишком поздно заметил опасность – его одежда уже вспыхнула.

Повалившись на пол, он стал кататься по полу, в надежде потушить пламя, но тут его обхватили длинные, костлявые руки и сжали с такой силой, что он не смог пошевелиться. Откуда в Ярополке взялась такая сила, он и сам не знал. Но в тот момент он не думал ни о себе, ни о своём ненавистном отце. Он думал лишь о Весте и о том, как сильна его любовь к дочери, которую ему всё-таки довелось увидеть перед смертью.

Елисей видел, как ненасытное пламя пожирает сплетённые тела Захара и Ярополка, отца и сына. А когда пламя погасло, Елисей вдруг почувствовал, как сила и лёгкость снова вернулись в его тело. Оцепенение прошло, он подбежал к Весте, которая по-прежнему лежала в углу у стены.

Елисей склонился над своей молодой женой, и из его глаз покатились слёзы. Он не сумел сберечь её. И как же ему теперь жить?..

* * *

А потом Веста открыла глаза. Вот так просто – будто всего лишь спала и внезапно проснулась. Елисей крепко обнял жену, стал целовать её лицо и руки. Оро, истекающий кровью, заревел из последних сил, услышав, что его дочь жива. А после голова его с глухим стуком упала на пол.

— Веста.. – голос Елисея дрожал от радости и волнения. – Весточка! Я уж думал, что опоздал!

— Колдун бросил в меня кинжал, но не попал, – прошептала Веста, поднимая голову и прижимая руку к виску. – Кинжал отскочил от каменной стены и рукоятка ударила по голове. Видимо, от этого я потеряла сознание. Что тут случилось? Как ты сюда попал?

Увидев за спиной мужа обугленные тела Захара и Ярополка, Веста вскрикнула, прижала руки к груди, а потом её взгляд упал на раненого медведя. Она подбежала к Оро и закричала:

— Помоги мне, Елисей!

Вместе они достали из спины медведя кол, Елисей зажал открытую рану руками, а Веста склонилась над зверем. Закрыв глаза, она поднесла к медведю руки, но в них не было привычного целительного тепла, и духа Оро Веста тоже нигде не видела.

Оро умер, ей не вернуть его к жизни. Слёзы катились, застилали глаза, Веста смотрела на медведя-отца, и сердце её разрывалось от боли. Она то обнимала зверя за шею, то звала по имени, громко всхлипывая.

— Он мёртв, Елисей! Оро погиб! Погиб из-за меня! – закричала она и уткнулась мокрым от слёз лицом в жёсткую шерсть медведя.

— Веста! – громко окликнул её Елисей. – Успокойся, любимая. Взгляни на меня.

Веста затихла, подняла голову и с мольбой в глазах посмотрела на Елисея.

— Помнишь, как ты вернула меня к жизни в лесу? Взяла и оживила! Помнишь?

Веста кивнула, но потом слёзы снова брызнули из её глаз.

— Я не вижу его духа, Елисей. Я не вижу его, я опоздала. Оро уже не спасти.

Елисей протянул Весте одну руку и крепко сжал её плечо.

— Успокойся. Глубоко вдохни, выдохни и попробуй снова. Ты ведьма, Веста! Так давай же, колдуй!

Веста сделала глубокий вдох. Потом она подняла дрожащие руки и вновь поднесла их к медведю. Она водила руками над Оро, потом начала шептать молитвы. Слова этих молитв рождались в сердце и лились из Весты непрерывным потоком. Молитвы были о жизни, любви и доброте – о том, на чём держится весь наш мир.

И вот Веста увидела его: маленький светящийся сгусток, повисший над медведем, его дух, который доверчиво спустился к ней в ладони. Веста осторожно поднесла его к своему лицу, подула на него ласково, а потом осторожно положила его в пасть зверя. Сгусток света проник внутрь, пометался какое-то время, а потом затих. А спустя мгновение грудь медведя встрепенулась, и он сделал глубокий вдох.

— Оро, отец! Прости меня! Прости! Я так сильно тебя обидела.. – Веста крепко обняла медведя, и он поднял голову, заревел в ответ.

Елисей затянул рану на спине медведя простынями, которые нашёл в спальне колдуна. А потом они с Вестой отвели его в лес. Они даже не видели, что позже всех из дома колдуна вышла Анна. Чиркнув спичками, женщина бросила горящие лучинки в сенях на разбросанное по полу сухое сено. Дом колдуна сгорел дотла, похоронив под чёрным пеплом и самого колдуна, и его сына, и всё то зло, которое так долго жило здесь..

* * *

Пожар переполошил всю деревню. Люди передавали из уст в уста, что «Елисей и Веста, дочь медведя, вместе одолели старого колдуна». Люди вздохнули с облегчением, наконец-то им не нужно было больше бояться вредного старика.

Веста, залечив рану Оро, вернулась в деревню, но спустя несколько дней сказала Елисею:

— Я хочу жить в лесу, там мой дом, там Оро.

После этого Веста ушла в лес, а за ней ушёл и Елисей. В этот раз он не раздумывал, слёзы матери больше не действовали на него. Он лишь крепко обнял её на прощание и сказал:

— Если я всё время буду рядом с тобой, мама, я никогда не смогу устроить собственную жизнь. Мы не навсегда расстаёмся, я буду часто навещать тебя.