Страница 5 из 80
Наталья снова шла к повитухе Устине. Дойдя до её дома, она остановилась, перевела дыхание и принялась громко стучать в дверь. Старуха, отпирая засов, хотела отругать Наталью за поднятый шум, но, увидев бледное, заплаканное лицо женщины, ничего не сказала ей, а молча пустила в дом.
— Ну, что тебе ещё надобно, Наталья? Тороплюсь я! – нетерпеливо сказала Устина.
— Прибежала я.. Хотела её назад забрать. А там пусто! Нету уже никого! – выпалила Наталья, уставившись дикими глазами на Устину.
— Ну-ка успокойся, да расскажи всё по-путному, не тараторя! – строго сказала повитуха и усадила Наталью на лавку в сенях.
— Я утром за Аннушкой пошла в лес.. Вчера хотела, да гроза всю ночь бушевала. Пришла я, значит, сегодня в чащу, но не нашла её, – Наталья всхлипнула и прижала ладонь к дрожащим губам, – нет Аннушки в лесу ни мёртвой, ни живой..
Устина недовольно закатила глаза, отвернулась от несчастной женщины.
— Значит, Баба Яга её уже забрала, – спокойно и строго ответила она. – И зачем ты только снова пошла туда, непутёвая?
— Плохо мне, Устина, – завыла женщина, обдав повитуху терпким запахом перегара, – ой, плохо! Ни есть, ни спать не могу!
— Ничего, время придёт – успокоишься, – сказала Устина и подтолкнула Наталью к двери. – Иди, Наталья, иди! Мне к роженице бежать надо, я и так задержалась, поди как разродится без меня! Не видать мне тогда ни соли, ни муки.
Наталья со скорбным видом вышла за калитку и поплелась, шатаясь, по улице. Придя в свою баню, она достала из-под лавки бутылку самогона и отпила несколько больших глотков прямо из горла.
Спустя какое-то время женщина поднялась с лавки, посмотрела вокруг мутным, пьяным взглядом, схватила топор и снова пошла в лес – к той самой непроходимой чаще, где накануне оставила Аннушку. Дойдя до места, Наталья закричала:
— Эй, Баба Яга! Выходи!
Крик многоголосым эхом разнёсся над густым лесом, запутался в туго переплетённых еловых ветвях.
— Выходи! Я знаю, что ты где-то здесь! Отдай мне мою дочку! – снова прокричала женщина, достала из-за пазухи бутылку с самогоном и отхлебнула из горла для храбрости.
День стоял солнечный и жаркий, но в чаще было темно и прохладно, и Наталья дрожала мелкой дрожью не то от холода, не то от страха. Никто не откликался на её зов. Наталья долго бродила по чаще и кричала, задирая голову вверх. Перед глазами у неё всё кружилось от выпитого самогона и ярости, которая переполняла душу. И в конце концов она упала на мягкий мох. Глаза её стали мутными, стеклянными, из уголка рта к земле потянулась ниточка слюны.
— Проклятая людоедка! – устало выговорила она заплетающимся языком.
И тут возле неё, откуда ни возьмись, появилась страшная горбатая старуха с длинным носом и седыми косами, свисающими до самой земли.
— Баба Яга? Ты?
Наталья встрепенулась, села, пытаясь сфокусировать на старухе пьяный взгляд. Старуха медленно подошла к женщине и коснулась указательным пальцем её лба. Наталью словно пронзило насквозь чем-то острым.
— Что ты сделала с моей дочерью, старая ведьма? – зло проговорила Наталья, отодвигаясь подальше от старухи и нащупывая рядом с собой рукоять топора.
— Так это ты оставила вчера грудного младенца в лесу? – спросила старуха, и взгляд её стал тёмным, строгим.
— Я.. Я оставила здесь свою дочь. На этом самом месте, – Наталья указала рукой в сторону.
— Для чего же ты оставила своего малого ребёнка в лесу? – снова спросила Захария, склонив голову набок.
Наталья прижала к себе топор, его острое лезвие неприятно холодило ей грудь, но так ей было гораздо спокойнее. Один вид старухи внушал ей ужас.
— Она у меня дурная родилась. Нечистая отметина у неё на лице, беду она приносит.
— Никакая это не отметина, а родимое пятно, просто большое, – тихо ответила Захария. – Большой огонь ты, вероятно, беременная видала, вот и выскочило у ребёнка пятно на лице.
— Огонь? Ну, видала.. – растерянно выдохнула Наталья. – У Фомы сарай горел, сено пылало, думали, на наши дома огонь перекинется, больно ветрено тогда было..
Захария кивнула головой, не сводя глаз с Натальи.
— Почему же тогда, как она родилась, у меня всё наперекосяк пошло? Мужа в тюрьму сослали, потом дом сгорел.. Это она ко мне беду притягивает.
— Это не девочка беду тянет, ты сама её к себе тянешь, а на неё сваливаешь, – хрипло проговорила старуха, глядя в сторону.
— Ну так отдай мне её! Я за ней пришла. Жалко мне её стало. Это ведь ты её забрала? – всхлипнула Наталья, медленно поднимаясь на ноги.
— А вчера не жалко было? – ехидным голосом спросила старуха.
— Вчера я пьяная была, – тихо ответила Наталья и покраснела от стыда.
Женщина встала напротив Бабы Яги, пошатываясь из стороны в сторону. Взгляд её был всё ещё мутным от выпитого самогона, но при этом умоляющим, полным раскаяния. Захария спокойно и внимательно осматривала Наталью. Из-за пазухи у женщины торчало узкое горлышки бутылки, в руке она сжимала топор. Старуха не боялась её.
— Давно ли ты в плену у самогонки? – спокойно спросила она.
Наталья, не ожидав такого вопроса, покраснела ещё сильнее, схватила бутылку и отбросила её в сторону. Мутная жидкость расплескалась по земле, и воздух вокруг наполнился кислой вонью.
— Это я просто с горя выпила, – торопливо ответила женщина.
— По глазам вижу, что брешешь! – грозно сказала старуха, а потом добавила: – Ступай-ка отсюда подобру-поздорову. Не отдам я тебе девочку.
— Как это не отдашь? – возмущённо воскликнула Наталья.
— А вот так, раньше надо было думать.
— Видишь же, я повинилась перед тобой и перед ней повинюсь! – взмолилась женщина.
Старуха взглянула Наталье в глаза и усмехнулась недобро.
— Уходи. Некого мне больше отдавать. Изжарила я её и съела.
Сказав так, старуха замерла, наблюдая за там, как Наталья медленно опускается на землю. Потом она развернулась и скрылась между деревьями, оставляя Наталью один на один с бедой, которую она сотворила собственными руками..