Лесные ведуньи

Глава 4 Елисей

— Сыночек, милый мой, потерпи ещё немного. Отсюда до избушки ведьмы – всего ничего, – взволнованно шептала на ухо сыну раскрасневшаяся женщина.

Она знала, что эта часть пути станет для них самой сложной: ей придётся на себе тащить юношу по лесу, ведь на больную, распухшую, почерневшую ногу, он уже совсем не мог ступать.

— Хорошо, мама, попробуем, – ответил он, вытер пот со лба и слабо улыбнулся, – всё равно терять уже нечего. Какая разница, где умирать: дома или в лесу?

Женщина приложила палец к губам сына и сказала строго:

— Типун тебе на язык, Елисей! Ведьма Марфа тебя вылечит. Я верю.

Кое-как поднявшись с земли, Елисей опёрся рукой на плечо матери и вприпрыжку стал продвигаться вперёд. Так они шли какое-то время с частыми перерывами на отдых.

Женщина чувствовала, что сын идёт из последних сил, а его больная нога волочится по земле, доставляя ему сильнейшие страдания. Но он не жаловался, несмотря на то, что в лице его не было ни кровинки, а по лбу текли крупные капли пота. Елисей с детства был таким – выносливым и терпеливым.

Лес встречал чужаков, тревожно шумел, но путники не обращали внимания на перешёптывания осиновых листьев, не смотрели по сторонам на колючую стену из еловых ветвей, не прислушивались к беспокойным крикам лесных птиц над головами.

— Остановись, мама, – хриплым голосом попросил юноша, когда почувствовал, что дальше идти не может.

Женщина обернулась, приложила ладонь ко лбу сына, и с лица её вмиг схлынула краска, губы задрожали от волнения.

— Жар у тебя сильный, ты весь горишь, Елисеюшка, – сказала женщина и тут же почувствовала, как юноша затрясся в страшных судорогах, а потом его тело резко обмякло.

Не в силах удержать его, она положила парня на землю и, присев рядом с ним, горько заплакала.

— Елисей, сыночек, что же мне теперь делать, горемычной? За помощью бежать – боюсь не успею. А смотреть, как ты умираешь, сил моих нет. Зачем я потащила тебя в этот проклятый лес? Знала же, что ты не дойдёшь до избушки ведьмы.. Где вообще мне искать эту избушку?

Протяжный вопль разнёсся далеко-далеко по лесу, когда женщина поняла, что сын её не дышит, что сердце его навсегда замерло в груди. Женский крик подхватил ветер, рассеял по всем сторонам света. Сам воздух наполнился тоской и отчаянием, стал густым и тягучим от материнского горя..

* * *

Веста, сидевшая возле избушки с шитьём в руках, вздрогнула, поднялась с земли, понюхала воздух и прислушалась. Чужаки! Веста услышала шаги, почувствовала незнакомый запах, витающий вокруг. Она быстро сложила своё шитье в берестяную шкатулку, вошла в избушку, поставила шкатулку и внимательно посмотрела на Марфу.

— Услышала? – спросила Марфа.

Веста кивнула, руки её дрожали от волнения. Впервые ей предстояло заменить Марфу и самостоятельно помочь человеку.

— Иди же, встречай чужаков! Сегодня ты здесь хозяйка, – голос Марфы прозвучал тихо, но торжественно.

— Я не подведу вас, матушка!

— Я знаю, дитя моё.. – на глазах старушки блеснули слёзы.

Веста накинула на плечи длинный тёмный плащ, в котором Марфа всегда встречала чужаков. В нос ей ударил запах трав и кореньев. У избушки Веста кликнула Оро. Сев на медведя верхом, она указала ему рукой, в каком направлении идти и ухватилась за толстую шею зверя.

— Ты ведь поможешь мне, Оро? – спросила она взволнованным голосом.

Медведь зарычал в ответ, и Веста крепче прижалась к его спине. Оро никогда её не оставит, он же её отец!

— Спасибо тебе. Я очень волнуюсь. Очень..

* * *

Деревья раскачивались на ветру, скрипели. И скрип этот был похож на стоны. Эти стоны разносились над головой молодого юноши Елисея, словно сам лес оплакивал его гибель.

Женщина плакала над сыном. Казалось, слезам её нет конца и края. Так горько плачут лишь матери. Сын умер на её глазах, а она ничего не смогла сделать, не спасла, не уберегла. До конца жизни она будет винить себя в его смерти.

Женщина опустила свою голову юноше на грудь и горестно всхлипывала. Внезапно за её спиной послышался хруст ломаемых веток, как будто кто-то большой подходил всё ближе и ближе. Она подняла голову, глаза её округлились от страха, и она громко закричала: между деревьями, в нескольких шагах от неё стоял огромный медведь, а на его спине сидела девушка, укутанная в чёрный плащ. Лицо её было бледным, взгляд – строгим. Она была безоружна, но при этом было что-то пугающее в её в облике.

— М.. Марфа? – заикаясь спросила женщина, заранее зная, что ошиблась, ведьма не могла быть такой молодой.

Медведь зарычал в ответ и подошёл ещё ближе, заставив женщину зажмуриться от ужаса.

— Пощадите! Не трогайте меня! Я только что потеряла своего единственного сына.. – всхлипывая проговорила женщина. – Я и так практически мертва..

— Не бойтесь, – тихо сказала ей Веста, – я пришла с добром.

Девушка спрыгнула с медведя и лёгким шагом подошла к Елисею. Сняв с головы капюшон, она склонилась над мёртвым, посмотрела в его лицо и внезапно почувствовала, как что-то ёкнуло у неё в груди. Этот молодой, красивый парень должен стать первым человеком, которого она спасёт. Получится ли у неё?

Он не дышал, его белое, безжизненное лицо было спокойным и умиротворённым. Он был мёртв, но его дух был ещё здесь, рядом, Веста чувствовала его. Она закрыла глаза и протянула раскрытые ладони к сгустку света, повисшему над головой парня.

— Елисей, сыночек! – не выдержав, снова всхлипнула женщина, но сразу же спохватилась, зажала рот ладонями, замолкла.

Отодвинувшись в сторону, женщина села на землю с горестным видом. Убитая горем мать поверит в любое чудо. Поэтому, когда Веста с сосредоточенным видом водила руками над телом её мёртвого сына, женщина молилась о том, чтобы он ожил и открыл глаза. Ослеплённая горем, она даже не обращала внимания на огромного медведя, стоящего рядом с ней.

Веста, в свою очередь, тоже не замечала ничего вокруг, кроме подвижного сгустка света, спустившегося к ней на ладони. Он был горячим, но не обжигал руки. Это был дух юноши, отделившийся от тела, и Веста хотела запустить его обратно. Это было самое сложное, так как не всегда дух стремится вновь воссоединиться с телом. Тут нужно суметь «зашептать» его, чтобы он не улетел.

Веста бережно держала в ладонях светящееся пятно и еле слышно шептала ему особые уговоры. Никто не учил её этим уговорам, она придумывала их сама, но они всегда помогали.