Список Лили Беннетт

– Ну конечно да, балбес ты этакий! – Ответ вырвался у нее не то смехом, не то рыданием. Лицо Джейка осветилось такой невероятной улыбкой, какую Лидия у него еще не видела, а в следующий миг он уже притянул ее к себе и поцеловал медленным и глубоким поцелуем. Поцелуем, говорящим обо всей их истории, о прошлом и будущем, о тех приключениях, что у них уже были, и о тех, что только ждали их впереди, и этот миг был полон чистейшей радости, глубочайшей безмятежности, достичь которую можно, лишь обретя того, кто любит тебя так же искренне и безраздельно, как и ты его.

Через некоторое время Джейк чуть отстранился, продолжая улыбаться во весь рот.

– Это «да», – счастливо пробормотал он.

– Это «да», – негромко повторила Ага где-то совсем рядом, буквально в паре футов от них. Резко повернув голову, Лидия увидела, что ее мать стоит с бокалом в руке за занавеской приоткрытого окна у них за спиной.

– Это «да»! – воскликнула Ага и театральным жестом отдернула занавеску, за которой обнаружилось все семейство, набившееся в маленькую гостиную. Маленькая Клара спала на плече у отца, а ее младший братик весело подпрыгивал на руках у матери. Словно по команде, все разразились восторженными воплями, принялись размашисто чокаться бокалами и обниматься в порывах чуть подогретого спиртными парами восторга. Мус прыгал между людьми и радостно гавкал, поддавшись общему возбуждению.

– Ради бога, мама, – прошипела Лидия, хотя в груди у нее потеплело. – Перестань уже шпионить за моими разговорами.

– И вовсе я не шпионю, Лидка, – торжествующе прогудела Ага. – Я твоя мать.

И с этим утверждением спорить было уже нельзя.

Лидия замахала на нее руками, а Джейк хохотал, наблюдая за всем этим представлением, но, когда он извлек откуда-то из-под одеяла маленькую коробочку с кольцом, Лидия снова прослезилась. Морозный воздух чуть пощипывал ее мокрые щеки. И когда Джейк надел ей на палец кольцо, купленное, по всей видимости, с активной помощью Олли, она чуть не сгорела на месте от счастья.

– Где ты прятал все это время коробочку? – засмеялась она сквозь слезы. – Это ты поэтому сегодня шел так, будто у тебя геморрой разыгрался?

Он распахнул глаза шире.

– Кстати, пока не забыл…

Вскочив со скамейки, он вытянул заправленную в брюки рубашку и, приподняв ее одной рукой, второй немного оттянул вниз пояс брюк, демонстрируя Лидии нижнюю часть вытатуированного у него на спине дерева. Подножие его сейчас было покрыто такой же пленкой, какую им приклеивали на свежие татуировки. Под пленкой проглядывали темные, недавно вытатуированные линии: корни, что отходили от пня в самом низу спины Джейка, вьющиеся и изгибающиеся над верхней частью его идеальных ягодиц.

Он не стал объяснять ни что именно вытатуировал, ни что это значит. Лидия и так понимала всю символику, и сам факт, что Джейк навсегда запечатлел свое решение на коже, говорил куда выразительнее любых слов.

Он решил пустить корни.

Он выбрал ее.

Навсегда.

А уже в следующий миг, словно кувалдой разбив невыразимую интимность этого момента, из окна, где недавно стояла Ага, высунулся дядя Джефф с каким-то дурацким замечанием о том, как приятно полюбоваться полной луной. Разумеется, он зашелся от хохота над своей собственной шуткой и облил вином всю свою белую рубашку и новый галстук, чем только усилил царящую в доме суету.

Джейк театрально повилял бедрами и заправил рубашку обратно в брюки. Лидия поднялась и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в уголок рта.

– С тем же успехом можем и в дом вернуться, – ухмыльнулся он. – Все равно они будут слушать.

Он кивнул, взял ее за руку, и они отправились обратно к парадной двери, а внутри уже начинался отсчет секунд.

Десять.

Джейк пропустил Лидию вперед. Бриллиант в обручальном кольце засверкал в свете ламп, непривычное ощущение на пальце переполняло грудь гордостью.

Девять.

Мила и Олли встретили ее сразу за дверью, легонько обняли – каждая со своей стороны, – а маленький Януш ухватил пухлым кулачком ее вьющийся локон.

Восемь.

Ага и Стив, последнее время все чаще выступавшие единым фронтом, протолкались через толпящихся в крохотной комнатке родных и близких и налетели на нее с поцелуями и поздравлениями, вознося хвалы Всевышнему.

Семь.

Бася, вытирая с лица слезы радости, сгребла Лидию с Джейком в охапку, сразу обоих, и счастливо всхлипнула, уткнувшись в плечо Джейка.

Шесть.

Тош, на плече у которого спала крохотная дочурка, сжал Джейка в медвежьих (насколько мог, учитывая Клару) объятиях, а свободной рукой одобрительно показал Лидии большой палец у него над плечом.

Пять.

Джефф, весь залитый вином, стоял посреди комнаты, а прелестная Сандра хлопотала вокруг, вытирая его салфетками и утешительно похлопывая по спине, но при этом бдительно следя, чтобы самой об него не испачкаться. Мус скакал вокруг, пытаясь слизать пролитое.

Четыре.

Пан Митек улыбался так широко, что, казалось, вот-вот все зубы повылетят, а пани Крыся, неотразимая в его объятиях, как сама стихия, многозначительно им подмигивала.

Три.

Вся эта маленькая толпа заученным, но в то же время случайным образом собралась в круг. Старые и новые члены семейного кружка, точно сменяющие друг друга времена года, приходящие и уходящие с течением лет, но всё неизменно, неизменно возвращалось к одному и тому же: они были вместе.

Два.

Однако в этот миг для Лидии во всем мире не существовало никого кроме Джейка, просто Джейка. Хотя теперь, как она уже давно поняла, не могло быть никакого просто Джейка – был Джейк, единственный и неповторимый.

Джейк, который видел ее такой, какая она есть.

Джейк, который любил ее такой, какая есть.

Джейк, неизменно поддерживающий и подбадривающий ее во всех начинаниях, больших и малых.

Один.

И, когда последние секунды уходящего года сменялись первыми секундами года нового, под какофонию радостных возгласов всех членов своей семьи, как кровных, так и приобретенных, чувствуя на губах легкое касание губ жениха, Лидия не могла избавиться от одной-единственной мысли.

Одна мысль, от которой сердце пело и скакало в груди.

Одна-единственная.

«Спасибо тебе, Лили Беннет!»