Страница 96 из 99
Глава тридцать четвертая
Времена года сменяли друг друга с поразительной быстротой, и в жизни Лидии тоже немало переменилось.
Сперва она собиралась съехать из дома Аги сразу после того, как Олли уехала в сентябре начать наконец отложенную на год учебу в университете. Без дочери дома все казалось странным – даже после всех тех месяцев, что она провела в путешествии. Теперь, чувствовала Лидия, и для нее настал самый подходящий момент завести свой дом.
И когда Джейк, услышав о ее планах, предложил ей съехаться с ним, момент тоже показался ей самым подходящим. Через некоторое время, когда в их маленьком семействе прибавился новый член – взятый из приюта грейхаунд Мус, – они перебрались из квартиры Джейка в маленький домик рядом с Тошем и Милой. И там жили очень и очень счастливо, хотя Лидия периодически задумывалась, не сошелся ли Джейк с ней лишь ради того, чтобы быть поближе к Тошу: их дружба расцвела таким пышным цветом, что Лидия никогда бы не набралась смелости ее омрачать.
Она с поистине религиозным пылом работала над пунктами из списка – своего списка! – и к следующему сентябрю, то есть к своему сорок первому дню рождения, вычеркнула их все до единого, даже страшный седьмой пункт, который и до сих пор требовал от нее сознательных и ежедневных усилий.
И все-таки она училась, ей становилось все легче и легче быть собой. Постепенно, мало-помалу она подходила все ближе к той, какой была на самом деле. Она сменила стиль на чуть более расслабленный и смирилась со своими кудрями. На фотографиях она теперь улыбалась во весь рот, все меньше и меньше стесняясь своей улыбки и морщинок вокруг глаз. А может, она теперь была так немыслимо, невероятно счастлива, что просто не могла этого скрывать.
К Рождеству она ушла из банка и, благодаря неоценимой помощи Баси и пары (или пары десятков) уроков Франчески, сумела открыть свое маленькое дело – доставку по району польских продуктов, блюд и десертов. Очень скоро она была завалена заказами и вынуждена арендовать помещение и нанять помощника, чтобы со всем справляться. Поначалу Джейк тоже помогал, но потом и он нашел новое призвание – учить настольному теннису детей и взрослых с инвалидностью в центре досуга, где работала Джем.
Собственно говоря, после каждой небольшой перемены Лидии все отчетливее казалось, что ее жизнь – нет, их с Джейком жизнь! – наконец становится такой, как надо. И, как оно и бывает в хорошие времена, дни, недели и месяцы так и мелькали, все ускоряя и ускоряя бег, пока в один прекрасный вечер – строго говоря, в канун Нового года – не оказалось, что через четыре недели сорок стукнет уже Джейку.
Хотя Лидия была на целый год старше, но все равно бессовестно дразнила его предстоящей датой, и в тот вечер, увидев, как он неловко спускается по лестнице, не удержалась от смеха.
– Что стряслось? – спросила она, одергивая платье, которое, если уж говорить начистоту, было примерно на полразмера меньше, чем следовало, зато выгодно обтягивало во всех нужных местах. Ага всегда настаивала на том, что встречать Новый год нужно при полном параде. А Лидия всегда демонстративно жаловалась на это, хотя в глубине души сама любила эту традицию.
Джейк тоже расстарался в честь праздника. При виде его темно-синей рубашки и парадных брюк у Лидии что-то затрепетало внутри, а когда он протянул ей галстук, она улыбнулась сама себе тихой, тайной улыбкой. Джейк почти все на свете умел делать в совершенстве, так что она особенно дорожила возможностью отличиться в чем-то, что у него не получается. Например, красиво завязывать галстук. В прошлой жизни, после нескольких очень интенсивных уроков с Адамом, она стала настоящим мастером по этой части и очень собой гордилась.
Кстати об Адаме: у него тоже все закончилось хорошо. Он извинился перед ними обоими и вполне дружески выполнил все, что от него требовалось для развода. А через шесть месяцев даже познакомился с новой женщиной, которая не требовала, чтобы он колол себе ботокс или носил джинсы в обтяжку, хотя Лидия-то, конечно, при каждой нечастой встрече безжалостно напоминала бывшему мужу об этих страницах его биографии.
– Ничего.
Джейк поднял воротник рубашки и улыбнулся – чуть более кривовато, чем обычно: верный знак, что у него какой-то сюрприз в рукаве. Однако Лидия, зная его, не стала ничего спрашивать, лишь завязала галстук идеальным виндзорским узлом, хотя Джейк и пытался отвлечь ее от этого занятия, ухватив обеими руками за бедра. Закончив, Лидия опустила его воротник и, притянув к себе, наскоро поцеловала.
Всю недолгую дорогу к Аге он вел свой старый автомобильчик (в котором, хвала всем святым, наконец-то починил кондиционер) в совершенно несвойственном ему молчании. Лидия даже встревожилась было, но потом заметила, что смотрит он на нее ровно так же, как всегда, как будто в жизни ничего прекраснее не видел.
Дом Аги сиял и переливался огнями, точно парадная флотилия. Вообще-то Ага всегда смотрела на пышные праздничные украшения неодобрительно, но, поскольку сегодня тут должны были быть и дети Тоша с Милой, к которым она относилась как к родным внукам, она превзошла саму себя. Как-то раз Лидия пошутила, что ее мать на старости лет становится мягкосердечной, так Ага потом с ней два дня не разговаривала.
Они втроем выпрыгнули из машины – по крайней мере, Джейк с Мусом выпрыгнули, платье Лидии позволяло только неграциозно сползти с края сиденья – и направились к дому. Почему-то при виде разноцветных фонариков на черно-синем фоне ночного неба сердце у Лидии расширилось, затрепетало в груди. Из дома доносился гул голосов. Все были в сборе.
В эти дни понятие «все» включало в себя четырнадцать человек. Помимо Джейка и, разумеется, Олли, если она приезжала из университета, к компании добавилось трое новичков: Сандра, очаровательная пенсионерка, бывшая учительница, на которой Джефф женился весной после головокружительного романа, пани Крыся, нынешняя пассия пана Митека, и младший сын Тоша с Милой. Он должен был родиться в феврале, но удивил всех преждевременным явлением на свет аккурат в день рождения Джейка. И Джейк, и Тош страшно обрадовались такому совпадению и теперь планировали совместное отмечание сорокалетия Джейка и первого года Януша, названного так потому, что он родился в январе.