Страница 80 из 99
– Нет, не лучше. – Он улыбнулся, и от уголков глаз разбежалась сеть глубоких морщин. – Что же до Митека… Он женился на любви всей своей жизни, а она умерла, когда им еще и тридцати не исполнилось. Кажется, рак.
Чувствуя, как на сердце падает тяжелая, холодная глыба, Лидия отыскала глазами пана Митека. Он беседовал в уголке со своей рыжеволосой красавицей, оживленно жестикулируя узловатыми артритными руками.
– Я не знала.
Джефф улыбнулся, но смотрел при этом куда-то в сторону.
– У тебя, знаешь ли, нет монополии на трагическую любовь. – Он одним глотком допил кофе и вытер тыльной стороной большого пальца пышные белоснежные усы. – Как бы там ни было, а тебе, возможно, будет приятно узнать, что ты вдохновила двух старых галош сюда явиться.
Лидия чуть не засмеялась.
– Что, правда вдохновила?
Он кивнул.
– Ну разумеется. Уж если ты пытаешься начать заново, в твоем-то возрасте…
– Мне тридцать девять, – перебила она.
– В твоем-то возрасте, – твердо повторил он. В глазах у него плясали чертики. – Значит, и для нас не все потеряно, а?
Лидия попыталась грозно нахмуриться, но не смогла обуздать расползающиеся в улыбке губы.
– Не уверена, что полностью одобряю все, что ты сейчас наговорил, но абсолютно согласна с основной идеей.
– Тогда идем. – Джефф тихо хмыкнул себе под нос и поправил безнадежно устаревший галстук, который, должно быть, выкопал из богом забытых глубин платяного шкафа. – Попробуем подобрать тебе мужа.
Она засмеялась.
– Дядя Джи, тут этого не произойдет.
Он тоже засмеялся и легонько подтолкнул ее плечом в плечо.
– Знаю, детка. Но это же не значит, что тебе нельзя просто хорошо провести время.
И несмотря ни на что, она и вправду провела время очень даже неплохо. Оправившись после первоначального унылого осознания, что любой из собеседников годится ей в отцы, если не в деды, она обнаружила, что ей нравится с ними разговаривать. Все они, как и сказал Джефф, в свои осенние годы старались начать заново, и она не могла не уважать их за это. По крайней мере, рядом с ними она вдруг остро осознала, что ее лето еще не кончилось.
Да, она наконец морально простилась с Адамом, и, может быть, с Джейком тоже ничего не сложилось, но он продемонстрировал ей одну очень важную вещь: она вовсе не безнадежный случай, каким считала себя еще несколько коротких месяцев назад, с ней все в порядке.
Другое дело, что ей не очень-то хотелось, чтобы у нее все было в порядке – без Джейка. Но тут уж ничего не исправишь. Она сделала то, что сделала, и он сделал то, что сделал, точка.
Она начинает все заново – и у нее все хорошо.
Почти.
Собственно говоря, когда через три часа они уселись в горбатый автомобильчик Джеффа, она почти с неподдельным весельем смеялась, слушая отчеты пана Митека о том, со сколькими женщинами он успел пообщаться. Сама Лидия успела гораздо меньше, хотя трое пенсионеров сумели-таки всучить ей номера телефонов. В одном случае, правда, телефон оказался не ее собеседника, а его сына.
– Он доктор, – сообщил гордый отец и улыбнулся. Лидия улыбнулась в ответ, хотя теперь сидела, скатывая злополучный кусочек бумаги в комочек между большим и указательным пальцем. Не нужен ей никакой доктор. Если совсем начистоту, ей вообще никто не нужен. Только Джейк.
Вот и опять – на нее нахлынули воспоминания. Его руки, скользящие по ее телу, его голос, шепчущий ей в ухо ласковые слова. Его сердце, бьющееся под ее ладонью, когда она лежала у него на груди. Как бы они ни лгали друг другу, а та ночь была самой настоящей. Лидия была в этом уверена.
Отогнав непрошеные воспоминания, она постаралась вернуть ощущение, что у нее все хорошо. Но, вылезая из машины на тротуар возле родительского дома, вдруг поняла, что что-то не так.
Она покосилась на часы на приборной доске.
Семь минут двенадцатого.
Однако в доме все еще горел свет. Но Ага каждый вечер, за исключением Рождества и Нового года, неукоснительно отправлялась в кровать ровно в половине одиннадцатого и терпеть не могла, чтобы Стив засиживался без нее.
Лидия нахмурилась. Внутренности сразу начали завязываться тревожным узлом. Торопливо пожелав своим спутникам доброй ночи, она заспешила по дорожке через садик. С каждым шагом сердце все ускоряло и ускоряло бег. Входная дверь оказалась не заперта, и Лидия осторожно толкнула ее, боясь того, что может ждать ее по ту сторону.
Из холла она сразу увидела кухню. Ага со Стивом сидели за столом бок о бок, что уже само по себе было большой редкостью, и улыбались – по-настоящему улыбались! – кому-то, кто сидел напротив. Сердце у Лидии сжалось. Она почти бегом бросилась на кухню. Не может быть…
– Олли?
Ее дочь, сидевшая с другой стороны стола, подняла голову, отодвинула чашку с недопитым чаем и, вскочив, бросилась Лидии на шею, обнимая ее длинными загорелыми руками. Обе, и мать, и дочь, пищали от радости.
– Я так по тебе соскучилась! – пробормотала Олли в спутанные волосы Лидии.
Та стиснула дочку еще крепче.
– А я-то думала, ты возвращаешься только на следующей неделе.
Олли чуть отодвинулась и расплылась в такой широкой улыбке, что на тронутых солнцем щеках запрыгали озорные ямочки.
– Знаю. Хотела сделать тебе сюрприз.
– Тебе это удалось! – засмеялась Лидия. – Увидев в доме свет в это время, я уже подумала, кто-то умер.
Ага укоризненно цокнула языком.
– Если что, я по ощущениям вот-вот скончаюсь, – устало улыбнулась Олли. – Последний перелет меня совсем доконал. Сидела зажатая между чуваком, который храпел буквально все одиннадцать часов кряду, и теткой, которая каждые две минуты звала стюардессу. – Она закатила глаза. – Хуже не придумаешь.
Но Лидия сейчас ни на чем толком не могла сосредоточиться от радости, что Олли тут, рядом, именно когда мать в ней особенно нуждается.
Ага на скорую руку соорудила постель на полу в комнате Лидии, потому что расчищать комнатушку, в которой Олли спала до отъезда, было некогда. Олли рухнула туда и, кажется, закрыла глаза, не успев коснуться головой подушки.
– Хочу тебе кое-что показать, – еле ворочая языком, проговорила она. – Напомни мне утром.
Дыхание у нее стало медленнее, на лице проступила почти незаметная улыбка, и через миг она уже крепко спала.
* * *