Страница 78 из 99
– Нет, – отозвался он, причем, видимо, совершенно искренне, что раздражило Лидию еще сильнее. – Я просто волновался за тебя, Лидди. Ну, ты знаешь, после всего, что было.
Она фыркнула. Адам никогда не любил говорить об Елене, так что с его стороны было не очень-то красиво сейчас ссылаться на нее, чтобы выставить себя в лучшем виде. Да он даже имени ее произнести не смог.
– Можешь за меня не переживать, Адам! – Она уже почти кричала. – Я, черт возьми, взрослая женщина! Просто оставь меня в покое.
Он легонько наклонил голову набок, словно взывая о мире.
– Лидия.
Прежняя Лидия, конечно, вот тут и сдалась бы – просто от его нежного тона, от этого жалобного выражения лица, – но прежней Лидии больше не существовало. А новая Лидия, не раз смотревшая в лицо приключениям (хотя нередко – со страхом), была слишком сильной для всей этой ерунды. Ради всего святого, она была из тех женщин, что способны сами вырастить себе картошку!
Так что она крепко стояла на своем, уперев руки в бока и глядя в лицо Адаму яростными и бесстрашными глазами, совсем как у мамы.
– Хватит, Адам. Просто уходи.
Плечи у него безвольно поникли, и она поняла, что на этот раз он ее наконец услышал.
В пылу ни тот ни другая не слышали, как рядом остановилась машина, но потом, одновременно заметив ее, разом обернулись и уставились на Джейкову развалюху с открытыми окнами – их приходилось держать открытыми в любую мало-мальски ясную погоду.
И на самого Джейка, смотревшего на них с выражением полнейшего недоумения, к которому, правда, примешивалась уже нотка нехороших предчувствий.
– Лили? – произнес он натянутым, почти неузнаваемым голосом.
Адам нахмурился.
– Какая еще Лили?
Джейк перевел взгляд на него и сощурился, оценив его невеселый вид.
– Какая еще Лидия?
Она и не думала, что, в первый раз услышав от Джейка свое имя, ощутит такую пустоту внутри.
– Моя жена, – бросил ему Адам. – Лидия Грэй.
Черт!
– Бывшая жена, – поправила она, стараясь не смотреть Джейку в глаза.
Адам фыркнул.
– Или ты теперь уже Лидия
Пирсон
? – Голос его был исполнен презрения.
Вот и все, что потребовалось, чтобы тайна, которую она так тщательно берегла, выплыла на свет, разметав по ветру надежды на новую жизнь с мужчиной, который глядел на нее как на богиню.
Сейчас он глядел на нее так, словно вообще не знал.
Что, конечно, было чистой правдой. Не знал.
– Кто ты? – спросил Джейк. На лице его читались смятение и обида, а взгляд резал сердце Лидии на куски.
Но тут она вспомнила все, что только что прочла о нем самом, и в груди начал снова разгораться гнев.
– Скажи лучше, а ты-то кто такой? – парировала она, открыв в телефоне Адама статью и поднеся телефон к открытому окну автомобиля.
Она видела, как до него вдруг дошло, что она ему показывает. Лицо у него изменилось, губы сжались, недоуменно нахмуренные брови опустились. На место негодованию пришла тихая обреченность. Лидии было очень странно это все наблюдать, особенно потому, что она прекрасно понимала все, что происходит с Джейком. Если бы она была способна видеть себя со стороны, скорее всего, на своем лице она бы прочла ровно ту же повесть – повесть о человеке, осознавшем, что неизбежное произошло, ложь разоблачена, а правда вышла наружу.
Шах и мат.
Джейк протянул руку, в которой лежал телефон Лидии.
– Ты забыла в машине. Думал, захочешь забрать. – Голос его был неузнаваем: напряженный, сдавленный, без тени веселья. Лидия кивнула и торопливо выхватила у него из руки телефон, как будто даже случайное касание пальцами могло вновь разжечь в них обоих былое пламя.
А в следующий миг Джейк уже включил мотор и уехал, скрывшись из виду.
Громкий выдох Адама напомнил Лидии, что он все еще тут. Она фыркнула и зашагала мимо него по садовой дорожке.
– Ступай домой, Адам.
Только у двери дома она заметила, что окна первого этажа открыты. Ну разумеется. Наверняка ее мать наблюдала все представление.
И в самом деле – она и постучать не успела, как Ага уже распахнула дверь и, приподняв выщипанные брови, спросила:
– Я так понимаю, шило вылезло из мешка?
Лидия кивнула.
– О да. Со всей определенностью.
Ага тихо присвистнула.
– Заходи, – сказала она непривычно мягко. – Давай налью тебе чая.