Список Лили Беннетт

Глава третья

– Лидка! – каркнула Ага, лишь стоило Лидии аккуратно защелкнуть за собой замок на двери родительского дома. Она-то думала, что сделала это абсолютно бесшумно, но к тому моменту, как она поставила две тяжелые сумки на столик в прихожей и подняла голову, мама уже возникла в дверях кухни – точно привидение какое-то!

Агата Пирсон, невысокая, даже щуплая, была весьма внушительной женщиной по любым стандартам. Ее лицо неизменно дышало яростью, какие бы эмоции она ни испытывала на самом деле. Она появилась на свет в лагере для польских военных беженцев в пасторальном Йоркшире и готова была во всех подробностях поведать любому желающему о тяготах и лишениях военных лет, хотя на самом-то деле родилась только в 1956 году.

Впрочем, никто и никогда не рискнул вывести ее на чистую воду. Ага как-то не вызывала желания с нею спорить. А уж особенно сейчас, когда, прищурившись, придирчиво осмотрела дочь сверху донизу.

– В каких ты туфлях! – вскричала она, когда взгляд бледно-зеленых глаз спустился наконец до самого низа, и прищелкнула языком, совсем как Тош по телефону. – В таких за покупками не ходят,

myszko

.

От этого ласкового обращения Лидия чуть не расхохоталась вслух. Мышка! Почему-то она слышала от мамы это слово, только когда та ее отчитывала.

Лидия закатила глаза, но как можно незаметнее.

– Знаешь ли, когда я надевала эти туфли, я за покупками и не собиралась.

– Прости! – завопил в ответ Тош откуда-то из глубины дома.

Ага покосилась на часы на пристенном столике и потянулась за сумками. Когда она заговорила снова, голос ее звучал чуть мягче.

– У нас почти час до того, как твой

tata

вернется с гольфа. Я разберусь с едой, а ты иди приведи себя в порядок.

Это прозвучало приказом – Ага почти всегда изъяснялась в приказном тоне, но Лидия за много лет научилась разбираться в тонкостях материнских распоряжений, и это было практически настоящим подарком. Она улыбнулась, легонько поцеловала маму в щеку и, наконец сбросив с ног орудия пытки, ощутила под ступнями блаженную прохладу выложенного плитками пола.

Ага кивнула в ответ. Уголок ее рта еле заметно дернулся вверх – самое близкое подобие улыбки, какого только можно было от нее дождаться. Она проводила взглядом поднимающуюся по лестнице Лидию.

– Все остальные уже тут.

– Всем привет! – крикнула Лидия и, услышав недружный хор из пяти голосов в ответ, невольно улыбнулась.

«Все» состояли из Баси, с которой Ага дружила с самого детства, ее сына Тоша, Милы – жены Тоша и их маленькой дочери Клары, Джеффа – дяди Лидии по отцу и пана Митека, старика, живущего в пяти домах дальше по улице. За минувшие годы Ага так часто приглашала его в гости, что он стал практически членом семьи.

Когда-то «всех» насчитывалось около двадцати человек, но с годами их становилось все меньше. Причины были разными: смерть, эмиграция, шестимесячное кругосветное путешествие.

Развод.

И все-таки их оставалось девять человек, целых девять, счастливое число, и, спеша наверх в свою комнату, Лидия улыбалась, думая о них всех.

Она жила у родителей вот уже одиннадцать месяцев – с тех самых пор, как поняла, что ежемесячные взносы за дом с тремя спальнями, в котором они жили с Адамом, ей с ее грошовой зарплатой никак не по карману. Одиннадцать месяцев жизни в детской спальне, которую они прежде делили на двоих с сестрой Еленой. И все эти месяцы, каждый раз, когда Лидия открывала дверь в спальню, отсутствие Елены наваливалось на нее таким же невыразимо тяжким грузом, как и в первую ночь, что она провела там одна.

Елене только-только исполнилось семнадцать, и она сидела на переднем сиденье в машине своего парня, когда тот, опьянев от дешевой водки и мальчишеской бравады, устроил с другом гонки на темной ночной улице и на полной скорости врезался в стену.

И он, и Елена погибли мгновенно.

Это случилось двадцать лет назад, но спальня оставалась ровно такой же, какой была тогда: дешевая деревянная мебель, кричащие обои. Совершенно такой же, как и шесть месяцев спустя, когда девятнадцатилетняя Лидия, внезапно обнаружив, что забеременела, переехала жить к Адаму. Спальня так и стояла все эти годы точно законсервированная – алтарем горя, утраты и неудачных решений.

Лидия вздохнула, плюхнулась на старую односпальную кровать и, зашвырнув туфли в дальний угол комнаты, принялась раздеваться. С каждым предметом одежды она словно бы стаскивала с себя еще немного стыда и неловкости за последние восемнадцать часов своей жизни. И, залезая под душ, чувствовала себя уже превосходно – если не считать тихой остаточной боли в груди, боли, с которой она давно уже свыклась.

Аге потребовалось примерно двадцать пять минут на то, чтобы развеять последние обрывки этого хорошего настроения по ветру.

– Лидка! – пропела она, когда через сорок минут Лидия босиком пришлепала на кухню. – Ты еще не рассказала про вчерашнее свидание. Многообещающий кандидат?

Лидия передернулась.

Ага продолжала как ни в чем не бывало:

– Ты провела у него ночь, так что, надо думать, он обладает хотя бы какими-то… – Она пару секунд помолчала, подбирая нужное слово. – …достоинствами.

Лидия наморщила нос.

– Мама!

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Ага с еще более суровой миной, чем обычно. – Твоя старушка-мать достаточно давно живет на свете, чтобы знать, из чего готовят колбасу.

– Мама! – Лидия в ужасе отшатнулась. – Где ты понабралась таких выражений?

– Американское телевидение, – без запинки отозвалась Ага. – Я ведь правильно его употребила? – Она выложила на тарелку последний кусок ветчины и повернулась к дочери, угрожающе сжимая в одной руке банку с огурчиками. –

Myszko,

почему

ogórki

такие мелкие?

– Других не было, – соврала Лидия.

Ага несколько мгновений внимательно смотрела на нее, а потом отвернулась и не глядя сунула ей в руки пакет с бейглами.

– Нарежь давай.

Лидия со вздохом взяла пакет.

– Мам, честно, я даже не знаю толком, что это выражение значит, но теперь так и представляю, как ты готовишь колбасу.

– Пф-ф-ф! Не уходи от темы. – Ага накрыла тарелку и отставила в сторону, лицо ее застыло в неизменной хмурой гримасе. – Я спрашиваю, годится ли этот мужчина на роль моего нового зятя.

– Нет.

– Ты это решила до того, как отправилась с ним в постель, или после?

Лидия на секунду перестала нарезать бейглы, чтобы случайно не отхватить себе палец от ярости.