Страница 47 из 68
— Иногда спрашивать полезно, — сказала я.
— Хорошо. Спрошу вежливо.
Он надел пальто.
В этот раз мы не провожали его до калитки. Он сам закрыл за собой дверь, а мы ещё некоторое время слышали, как он о чём-то переговаривается с Леоном возле машины.
Вечером Адель готовилась к первому рабочему дню.
Проверила сумку. Положила туда ножницы в чехле, сантиметр, тетрадь, документ. Достала всё обратно, потому что решила иначе уложить вещи.
Я заглянула к ней перед сном.
— Помощь нужна?
— Нет.
Она посмотрела на стол.
— Наверное, нет.
На подоконнике лежали письма матери и младшей Адели.
Рядом стояла старая шкатулка.
Адель открыла её и некоторое время перебирала мелочи. Потом взяла напёрсток, который подарила Элеонора, и положила в отдельный кармашек сумки.
— Я весь день думаю, что завтра опоздаю, — призналась она.
— Во сколько нужно быть?
— В девять.
— Ты уже трижды спросила у меня, сколько туда идти. Успеешь.
Она кивнула, но всё равно проверила будильник.
Я собралась уходить.
— Катя.
— Что?
Адель сидела на краю кровати, держа сумку на коленях.
— А если мне скажут, что я не подхожу?
Я присела рядом.
— Тогда будет неприятно. И придётся решать, что делать дальше.
Она посмотрела на меня.
— Я ждала, что ты скажешь: такого не случится.
— Я не знаю, что случится. Но Еве понравилась юбка. Леон носит фартук, который ты переделала. Лида сама захотела работать с тобой.
Адель медленно провела пальцем по застёжке сумки.
— Да.
— Этого хватило, чтобы тебя пригласили. Остальное узнаешь завтра.
Она поставила сумку возле стула.
— Хорошо. Тогда попробую поспать.
На кухне Сергей накрывал тесто полотенцем.
— Что печёшь?
— Булочки. Утром поставлю в духовку.
Я посмотрела на него.
Он пожал плечами.
— В первый рабочий день надо нормально позавтракать.
Я села за стол.
Дом постепенно затихал. Наверху закрылась дверь Адели. Где-то щёлкнула батарея.
Мы ещё долго разговаривали о простых вещах: что купить, кому позвонить, какие работы в саду отложить до весны.
Потом Сергей спросил:
— Ты расстроилась из-за Леона и Аси?
— Немного.
Он кивнул.
— Я тоже успел представить, как они здесь живут.
— Теперь будем представлять что-нибудь другое.
Сергей посмотрел на потолок, откуда донёсся звук передвигаемого стула.
— Здесь и без того уже многое происходит.
Утром Адель спустилась слишком рано.
Села за стол, съела половину булочки и призналась, что больше не может.
Сергей завернул ей вторую с собой.
Потом она пошла за пальто, вернулась за сумкой, проверила ключ.
В дверях остановилась.
— Я после обеда приду.
— Будем ждать, — сказала я.
Она улыбнулась.
Когда дверь закрылась, я подошла к окну.
Адель дошла до калитки, поправила сумку на плече и вышла на улицу. На углу её уже ждала Лида. Девушки помахали друг другу и пошли рядом.
Я вернулась на кухню.
На столе осталась недоеденная булочка.
Сергей поставил передо мной чашку.
— Ну что?
— Пошла.
Он кивнул и сел напротив.
Сегодня мы ждали человека, который вернётся с работы.
Адель вернулась в половине третьего.
Я услышала, как в замке повернулся ключ, и заставила себя остаться на кухне. Не бежать навстречу, не спрашивать с порога, не рассматривать её лицо так, будто по нему можно прочесть весь прошедший день.
Она сама пришла ко мне. Поставила сумку на стул, сняла шарф и сказала:
— Я испортила наволочку.
Я выключила воду.
— Сильно?
— Пришила застёжку так, что её можно было открыть только изнутри.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
— Для очень самостоятельной подушки, — произнёс Сергей из-за стола.
Адель прыснула. Потом села и засмеялась уже по-настоящему, закрыв лицо ладонями.
— Я проверила! Дважды! И всё равно…
— Исправила? — спросила я.
— Да. Лида сказала, что в первый день сама продала женщине восемь метров ткани вместо трёх. От волнения неправильно посмотрела в запись.
— Женщина вернулась?
— Конечно. Сказала, что собиралась сшить юбку, а не обить комнату.
Я поставила перед Аделью тарелку супа. Она сразу взяла ложку, и только тут я заметила, как сильно она проголодалась.
Рассказывала она сначала обрывками. О высокой стойке, за которой ничего не видно, когда сидишь. О ножницах, которые все берут и никто не возвращает на место. О покупательнице, принёсшей брюки и попросившей укоротить их «немного, но чтобы не стали короче».
Потом достала зелёную тетрадь.
На новой странице был нарисован небольшой прямоугольник. От него шли стрелочки с подписями.
— Это машина?
— Касса.
Сергей наклонился поближе.
— Серьёзное сооружение.
— Я пока к ней не подхожу. Только смотрю, как Лида работает. Там можно отменить покупку, но я боюсь вместо этого отменить весь магазин.
Она снова засмеялась, однако, когда мы остались вдвоём, спросила тише:
— Ты думаешь, я привыкну?
— К работе?
— К тому, что чего-то не умею. И другие это видят.
Я присела напротив.
— Сегодня хозяйка что-нибудь сказала?
— Сказала, что распарывать у меня получается аккуратно. И что завтра приходить не нужно, потому что мой следующий день в четверг.
— Значит, ждёт в четверг.
Адель провела пальцем по краю тетради.
— Да. Наверное.
Потом достала из сумки свёрток. Внутри лежала половина булочки, которую Сергей дал ей утром.
— Не успела съесть?
— Хотела оставить на обед, а потом Лида поделилась своим. Можно я сейчас?
Сергей, услышав из коридора, заглянул в кухню.
— Нет. Теперь это историческая булочка. Её надо хранить в библиотеке.
— Тогда принеси к исторической булочке масло, — сказала я.