Страница 41 из 68
Адель достала мешочек с вышитыми инициалами.
— И это тоже привезли вы. Мама сшила его для меня.
Николя взял вещь, провёл пальцем по вышивке.
Потом аккуратно вернул.
— Я понимаю, что вы не шутите.
— Мы тоже понимаем, что вы не шутите, — сказала я.
Он откинулся на спинку стула.
Я увидела, как он оглядел комнату: дверь, окно, книжные полки. Будто хотел убедиться, что хотя бы здесь всё осталось на месте.
Сергей вернулся из магазина, когда мы уже второй раз сверяли даты.
Выслушал. Принёс из библиотеки нашу тетрадь.
— Давайте по одному. Николя, вы помните, как Адель встречалась с отцом у Элеоноры?
— Помню. Я привёз его.
— Жанны тогда уже не было?
— Почти одиннадцать лет.
— А о её поездке сюда вы слышите впервые?
— Впервые.
Сергей посмотрел на меня.
Это был тот Николя, которого мы знали прежде.
Тот, кто помогал разыскивать Луизу. Кто принёс шкатулку Жанны из дома овдовевшего Анри. Кто видел встречу отца с дочерью, пропавшей в 1902 году.
Я узнавала каждый эпизод.
И точно так же помнила другого Николя, который разговаривал с живой Жанной и передавал её письма.
— Возможно, мы ошиблись не в дате, — сказала я.
Все посмотрели на меня.
— Мы всё время спрашивали, когда попали. Может быть, этого вопроса недостаточно.
Николя медленно кивнул.
— Вы думаете, это разные дома?
— С виду один. Я не знаю, как их различить. Но у людей, которых мы там встречаем, уже не одна и та же история.
Адель держала на коленях мешочек матери.
— Поэтому запись осталась в архиве?
— Возможно.
Мне хотелось произнести это твёрже. Но мы только начинали понимать, какие вопросы вообще нужно задавать.
Николя попросил посмотреть старую запись.
Я принесла копию.
Он прочёл её и задержался взглядом на имени.
— Я помню те дни, — сказал он. — Элеонора ездила к Мерсье. Возвращалась поздно. Однажды привезла Адель к нам, потому что Анри нужно было заняться похоронами.
Адель смотрела на него.
— Я помню эту ночь.
Николя повернулся к ней.
Она кивнула.
— Спала в комнате возле лестницы. Элеонора принесла ещё одно одеяло, хотя мне не было холодно. Я просто дрожала.
Он медленно выдохнул.
Впервые за весь разговор они нашли воспоминание, которое полностью совпало.
Адель сжала мешочек.
— Но я также помню, как мама вернулась шестого декабря. Стою с тарелкой в руках и вижу её на диване.
Николя молчал.
Потом спросил:
— А там, где она вернулась, вы остались?
— Младшая — да. Я вернулась сюда.
Он посмотрел на меня, затем на Сергея.
— Тогда, может быть, и я приехал сюда оттуда, где она не вернулась.
Никто не ответил сразу.
За окном хлопнула калитка. Пришёл почтальон, опустил что-то в ящик и направился к соседнему дому.
Я смотрела ему вслед и думала о том, как просто выглядит доставка письма, когда известно, кому и куда его нести.
Адель попросила оставить её ненадолго.
Ушла наверх с письмом отца.
Николя проводил её взглядом.
— Я не хотел причинить ей боль.
— Вы ничего не сделали, — сказала я.
Он некоторое время сидел молча.
Потом спросил:
— А я смогу вернуться к Элеоноре?
Этого вопроса я ждала.
И всё равно не знала, как ответить так, чтобы не обещать лишнего.
Сергей придвинул к нему стул.
— Кто остался возле вас?
— Она.
— Она знает, что нужно позвать?
Николя кивнул.
— Мы так уже делали. Я приезжал сюда несколько раз.
— Тогда будем ждать её голоса.
Николя посмотрел на дверь маленькой комнаты.
Я не стала предлагать ему снова лечь на диван и пытаться что-нибудь проверить. Он хотел домой. Сейчас этого было достаточно.
Адель вернулась с новым конвертом.
— Передайте папе, пожалуйста.
Николя поднялся.
— Конечно.
Она протянула письмо и задержала его в руках ещё на мгновение.
— Тому папе, который дал вам конверт для меня.
Он понял.
— Ему.
Письма для Жанны и младшей Адели остались на столике.
Наша Адель посмотрела на них, потом сказала:
— В своём письме папа спрашивает, не холодно ли в моей комнате. И хватает ли мне денег на еду.
Голос у неё дрогнул.
— Я так долго думала, что он уже всё это видел.
Я подошла ближе.
— Что ты ему ответила?
— Рассказала про комнату. Про работу. Что у меня есть друзья.
Она вытерла щёку.
— И что хочу снова с ним увидеться.
Элеонора позвала Николя ближе к вечеру.
Он сразу поднял голову.
Потом посмотрел на нас.
— Это она.
Сергей встал рядом, хотя мы знали, что удержать или помочь руками здесь вряд ли получится.
Николя проверил карман с письмом.
— Если я приеду снова…
Он замолчал.
— Расскажете, откуда приехали, — сказала я. — Мы тоже расскажем, что произошло у нас. Не будем считать, что и так всё знаем.
Николя кивнул.
Через несколько секунд его не стало.
На столе остались перчатки.
Я взяла их и положила рядом с письмами, которые он не увёз.
Вечером Адель помогала мне убирать посуду.
Долго молчала, потом спросила:
— Там, где мама умерла, всё по-прежнему было?
— Судя по тому, что он рассказал, да.
Она поставила тарелку.
— Значит, мы не сделали так, чтобы этого никогда не случалось.
Я покачала головой.
Адель посмотрела в окно.
— Но мама, которую мы привезли сюда, живёт.
— Да.
Она постояла ещё немного и взяла следующую тарелку.
Позже я нашла её в библиотеке.
Перед ней лежало письмо младшей Адели — о поездке учиться, о комнате в другом городе, о матери, которая собиралась проводить дочь.
Адель перечитывала его без прежней растерянности.
— Я всё пыталась вспомнить её жизнь, — сказала она. — Как будто она должна была целиком стать моей.
Она осторожно сложила лист.
— А она ведь сама мне напишет. Когда захочет.
Я села рядом.
На столе лежали два письма от одного отца, который помнил разные встречи с дочерью. Письмо живой матери. Копия записи о её смерти.
Адель положила их в отдельные конверты.
На одном написала: «Папа, которого я встретила в 1907 году».
На другом: «Мама и папа после возвращения».
Потом придвинула чистый лист и вывела:
«Я получила твоё письмо. Расскажи, как у тебя сейчас дома».