Страница 22 из 68
Глава 21. Пятьдесят лет
Глава 21. Пятьдесят лет
Кран мы починили в четверг.
В пятницу утром я ещё по привычке прислушивалась, не капает ли вода, когда услышала в коридоре незнакомый голос:
— Простите… Здесь кто-нибудь есть?
Я выглянула из кухни.
У двери комнаты с верстаком стояла женщина. На ней были джинсы, светлая рубашка с подвёрнутыми рукавами и рабочий фартук. Волосы стянуты резинкой. Большой палец левой руки заклеен пластырем.
В руках она держала Тимову записку.
— Вы знаете этого мальчика?
Я поставила чашку на стол.
— Знаю.
— Он правда вернулся?
— Да.
Она закрыла глаза и прислонилась плечом к косяку.
Я подошла, остановилась в нескольких шагах.
— Меня зовут Катя.
Женщина посмотрела на меня.
— Марта.
— Пройдёмте на кухню, Марта.
— Я не понимаю, как сюда попала.
— Расскажете. Хотите сесть?
Она кивнула и пошла за мной, всё ещё держа листок двумя руками.
⁂
Сергей вышел из сада с корзинкой яблок.
Остановился на пороге, посмотрел на незнакомую женщину, потом на меня.
— У нас гостья, — сказала я.
Он поставил корзинку.
— Здравствуйте.
Марта поздоровалась, но её взгляд уже вернулся к кухонному окну.
— Это совсем другой дом.
— Вы проснулись возле верстака? — спросила я.
— На нём. Я прилегла на минуту. У нас в мастерской больше негде.
Она говорила быстро, словно старалась восстановить события, пока они ещё не рассыпались окончательно.
В мастерской заканчивали большой заказ. Марта помогала мужу: шлифовала дверцы, убирала, отвозила мелкие детали. Накануне почти не спала. Утром муж ушёл за фурнитурой, а она решила немного полежать.
— Под голову куртку положила. Ещё подумала, что опять вся будет в пыли.
Я подвинула ей воду.
Она взяла стакан.
— А потом открыла глаза — потолок другой. Вокруг полки. И эта бумага.
Марта разгладила Тимову записку на столе.
— Я сначала решила, что муж разыгрывает. Но верстак наш. На ножке железная полоска. Её ещё до нас прикрутили.
Сергей сел.
— Какой сейчас год? — спросил он.
Она посмотрела на него настороженно.
— Тысяча девятьсот девяносто восьмой.
На кухне стало тихо.
Марта перевела взгляд на меня.
— Да?
Я взяла со стола свой телефон, включила экран и положила перед ней.
Она прочитала дату. Потом наклонилась ближе.
— Это какая-то настройка?
— Сейчас две тысячи сорок восьмой год, — сказала я.
Она медленно отодвинула телефон.
— Нет.
Мы не стали спорить.
⁂
Ей было тридцать пять лет.
Сыну — девять.
Он только начал учебный год и накануне потерял сменную обувь. Марта ругалась, потом они вместе нашли пакет под скамейкой в раздевалке.
Она рассказала нам об этом неожиданно, посреди разговора о верстаке.
— Я ему сказала: когда ты уже научишься смотреть за своими вещами.
Пальцы её лежали на стакане, но она так и не отпила.
— А теперь сама…
— Он остался с кем-то? — спросила я.
— В школе. Муж должен забрать.
Она посмотрела на часы над дверью.
— Во сколько они здесь ходят?
— Часы показывают наше время, — ответил Сергей. — С вашим оно может не совпадать.
Марта сжала губы.
Я рассказала ей о Тиме. О диване. О том, как сама впервые очнулась в чужой комнате.
Она слушала, иногда задавая короткие вопросы.
— Вы могли потрогать вещи?
— Могла.
— И вас видели?
— Не сразу. Потом — да.
— А домой как?
Я посмотрела на Сергея.
— Меня позвал муж.
⁂
Марта попросила показать верстак ещё раз.
Мы вернулись в комнату.
Она провела ладонью по дереву, повернула ручку тисков. Потом нагнулась и посмотрела под столешницу.
— Здесь мы крючок прибили. Для щётки.
Она нашла его.
Маленький, погнутый, почти незаметный в тени.
Несколько секунд держала на нём палец.
— Значит, всё это…
Не договорила.
Я придвинула стул.
— Можно пока побыть здесь.
Марта села.
Тимову записку она положила обратно на полку и прижала бруском, как было.
— Кто написал?
— Тим.
— Ему сколько?
— Девять.
Она кивнула. Потом тихо сказала:
— Хорошо написал.
⁂
Мы не знали, как именно помочь ей вернуться.
С диваном у нас было больше опыта. С верстаком — только история Тима, да и тот ушёл одним путём, а вернулся другим.
Я объяснила это Марте.
Она выслушала и спросила:
— Мне нужно снова заснуть?
— Возможно. Но обещать я не могу.
— Понятно.
Она положила руки на колени.
Некоторое время мы просто сидели рядом.
Из кухни донёсся звук упавшего яблока. Сергей перекладывал их из корзинки в ящик.
Марта вздрогнула. Потом вдруг спросила:
— А вы можете узнать, что стало с моим сыном?
Я посмотрела на неё.
— Можем попробовать найти сведения. Если вы хотите.
Она открыла рот, собираясь назвать имя.
И остановилась.
Я ждала.
— Нет, — сказала Марта наконец. — Пока не надо.
Она достала из кармана фартука маленький блокнот. Между страницами был заложен карандаш.
— Какой сегодня день?
Я назвала дату.
Она записала её. Потом спросила мой адрес и имя Сергея.
— Если не получится сразу уйти, я хоть буду знать, где нахожусь.
Почерк у неё был мелкий, ровный.
Под адресом она поставила черту.
⁂
Минут через двадцать Марта подняла голову.
— Что?
Я ничего не говорила.
Она повернулась к двери.
— Вы слышали?
— Нет.
Марта встала.
На лице у неё появилось такое выражение, что я тоже поднялась, хотя не понимала, что происходит.
— Он зовёт, — прошептала она.
— Муж?
Она кивнула.
— Сердится. Говорит, я дверь не заперла.
В голосе её вдруг прозвучал смех, неровный, почти плачущий.
Я отступила, освобождая место возле верстака.
Марта положила ладонь на столешницу.
— Павел!
Сергей появился в дверях.
Она посмотрела на нас.
— Спасибо…
Потом её пальцы соскользнули с дерева.
Я шагнула вперёд, решив, что она падает.
Но передо мной уже никого не было.
⁂
Мы долго стояли в комнате.
Сергей первым подошёл к верстаку, коснулся столешницы.
— Вернулась?
— Надеюсь.