Отвергнутая

Люди, сидевшие за столом, принялись петь. Слова текли мягко и плавно, словно хотели усыпить меня. Нестройный хор голосов вскоре сложился в единую мелодию.

Голос Велимира сначала слышался далеко, а потом стал ближе. Он стоял прямо надо мной и читал, повышая голос, постепенно переходя на крик. Слова его были наполнены страстью и отчаянием, они звенели у меня в ушах. Велимир призывал Чернобога принять его дары и дать ему вечную жизнь.

А потом я услышала душераздирающий крик моей дочери, и сердце бешено забилось от ужаса, охватившего всю меня. Я задергалась всем телом, пытаясь избавиться от верёвок, но не могла, тело билось в бесполезных конвульсиях. Я набрала воздуха в легкие и закричала, что было сил:

— Мамаааа! Мамаааа! Помоги мне!

Я кричала так, что в конце концов голос сорвался. Я редко молилась нашим богам, да и никаким языческим богам вообще, не знала заклинаний, но сейчас я готова была поверить в то, что чудеса существуют, добро всемогуще, а природа способна помогать тем, кто открывает ей свое сердце. Глубоко вздохнув, я стала шептать:

— Матушка-природа. Услышь меня и помоги. Я Ассира, дочь Пророчицы Всемилы. Помоги мне пресечь зло, которое вот-вот произойдет со мной и с моим ребёнком. Помоги мне, матушка-природа.

Плач Всемилы не прекращался. От боли, которая рвала душу на части, от этой страшной безысходности, я впивалась ногтями в деревянные доски жертвенника и скребла их, загоняя острые занозы в мягкую плоть.

— Матушка-природа, помоги, они не ведают, что творят. Тщеславие и несбыточные мечты помутили их разум.

Пение становилось громче, слова перемешивались, сливались в однообразный заунывный вой. Всемила кричала где-то справа от меня, душа разрывалась на тысячу частей.

— Мама.. Помоги моей девочке. Я готова умереть прямо сейчас, но сохрани её жизнь, молю!

Вдруг на поляне кто-то истошно завопил, пение прервалось и вокруг началась какая-то суета. Я замерла от страха, слыша, как люди-звери повскакивали со своих мест, что-то крича. Я не могла разобрать слов. С ужасом я поняла, что не слышу больше плача Всемилы.

«Её убили, разорвали эти дикари», – мысли огненными вспышками взрывали воспалённый мозг. Мне казалось ещё немного, и я выйду из собственного тела и уничтожу всех вокруг, словно тот Змей, в которого все они верят.

И тут кто-то вскочил на стол, сорвал с моей головы мешок. Свет ослепил меня, я зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела, что чёрные птицы и грозовые тучи затянули небо. Всё вокруг вмиг потемнело, то тут, то там небо рассекали яркие молнии. И вот уже оглушительный раскат грома сотряс небо и землю.

В этой сумасшедшей круговерти надо мной стоял Ярослав с кинжалом в руках. Он быстро-быстро шевелил губами, читая наизусть выученную старославянскую молитву. В этой молитве я услышала произнесённое им слово «ассира». Моё имя, сила. Я, как сумасшедшая, громко расхохоталась.

— Ассира? Какой же ты дурак, Ярослав! – зло закричала я. – Мне жаль тебя! Ты подчиняешься спятившему старику, а вся твоя сила – это кулаки, которыми ты только и можешь что бить слабых. Нет в тебе ни капли ассиры, и никогда не будет!

Я хохотала как безумная. Рыжие волосы взлетали от сильного ветра. Ярослав сбился, злобно глянул на меня и отвёл глаза в сторону. Потом повторил последнее предложение снова и занёс клинок высоко над своей головой.

Я ждала смерти без страха. Потому что видела в глазах своего палача жуткий страх. Его страх был такой огромный, что, казалось, этот изверг не выдержит, заплачет и упадёт ко мне на грудь в поисках утешения. И вправду, из глаз Ярослава покатились крупные слёзы. Они падали на мой льняной сарафан и таяли на нём. Кинжал задрожал, он опустил его, кулаком вытер глаза, зарычал, словно раненый зверь.

И тут что-то вспыхнуло в небе над нами – огонь или молния, не разобрать. Я посмотрела вокруг: деревья склонялись к земле от сильнейшего ветра, тяжелые, чёрные тучи, казалось, касались земли, молнии озаряли тёмное небо.

Буря бушевала и сметала всё на своём пути: вот уже полог жертвенника, обвитый цветами, не выдержал и рухнул на землю. Ветер срывал цветы и кружил их в воздухе. Мой белый сарафан от ветра надувался пузырем.

И тут снова появились птицы. Огромные, чёрные, они налетали на разбегающихся в разные стороны людей: клевали их в головы, били крыльями, царапали плечи и спины. Люди в звериных масках кричали, природа вокруг бесновалась. Казалось, что в лесу наступил апокалипсис. Мои молитвы были услышаны..

— Вот она, ассира, Ярослав! Не твоя, а моя ассира. Моя сила!

Ярослав истошно закричал, повторно вознёс кинжал над головой и всадил его в этот раз по самую рукоять..

* * *

Нежная мягкость перин.

Сумеречный свет.

Дрожащие огоньки.

Тонкие блестящие ветви, сплетающиеся в причудливый узор на потолке.

Если бы после смерти люди попадали в подобный сладкий сон, умирать было бы не так страшно.

Я умерла..

Умерла..

Ощущения были необычными. Я двигала кончиками пальцев, не открывая глаз, ощущала мягкость перины под собой, прощупывала складки смятой ткани ладонями.

Звуков не было. Кристальная тишина звенела в ушах сотнями маленьких колокольчиков.

Не было боли. Тело казалось невесомым, расслабленным, у меня не было ни рук, ни ног. Только сон, утопающий в мягкости и нежности.

Думать не хотелось. Хотелось раствориться в этой мягкости. Под закрытыми веками проносились странные узоры, похожие на лесные дебри.

Я снова и снова падала в облака и тонула в мягкости сна.

Смерть оказалась приятным сном..

* * *

Я открыла глаза. Но от неожиданности сразу же закрыла их и крепко зажмурилась. Что со мной? Где я? Медленно и осторожно я снова открыла один глаз и услышала его смех. Низкий, глубокий, бархатный. Увидела глаза напротив моего лица: голубые, до боли знакомые, близкие и далёкие одновременно.

Волна нежности и любви накрыла меня, возвращая с собой уже забытые ощущения и эмоции. Это был Добромир. Мой Добромир.. Теперь сомнений не оставалось, я умерла..

Но тут Добромир вдруг сказал:

— Проснулась наконец! Почти неделю проспала.

Я округлила глаза от удивления. Добромир улыбнулся, но глаза его были печальными.

— Не ожидала меня увидеть? – Добромир ласково погладил меня по щеке. – А я здесь, живой. Я же тебе обещал, что никогда тебя не оставлю.

Он живой. Получается, и я живая? Как?.. Как такое возможно?