Отвергнутая

Глава 2 Две смерти

— Ну же, доченька, постарайся, милая! Вдруг ещё что-то вспомнишь? – Зоя гладила руку дочери и то и дело заглядывала ей в глаза.

Но Прасковья смотрела мимо матери пустым, безразличным взглядом. Это пугало Зою, дочь была непохожа сама на себя, сидела на кровати, как кукла. Но местный лекарь сказал, что это обычный испуг, и нужно просто оставить девушку в покое, тепле и не тревожить её – сама оклемается. А как же не тревожить, если только Прасковья могла рассказать, что на самом деле случилось в лесу на Купальскую ночь.

Когда дочь не вернулась с игрищ в назначенное время, Зоя переполошила всё село. Выяснилось, что ещё одна девушка, Маша, не пришла в ту ночь домой. Едва забрезжил рассвет, мужики и парни отправились на поиски пропавших девушек. Сначала искали у реки, потом двинулись к лесу. И тут Зоя, которая шла в первых рядах, увидела, как Прасковья сама выходит из леса и идет к ним навстречу.

— Прасковья! Доченька! – что есть сил закричала Зоя и со всех ног бросилась к дочери.

Только подбежав ближе, она заметила, что Прасковья белая, как праздничная скатерть, косы её растрёпаны, а одежда перепачкана грязью. У Зои к горлу подступил комок, нехорошее предчувствие сдавило грудь.

— Тебя кто-то обидел, доченька? – дрожащим голосом спросила женщина.

Прасковья устало взглянула на мать и покачала головой.

— Нет, мама, – ответила она.

Взгляд девушки был странным – пустым и отрешённым. Зоя осторожно взяла дочь за руку.

— Что же ты в лесу делала, Прося? Где Маша?

Вокруг них столпились мужики и парни, все внимательно слушали, что скажет Прасковья.

— Маша? – спросила Прасковья и задумалась, будто вспоминая, кто такая Маша. – Маша в лесу..

Прасковья осеклась и стала беспокойно оглядываться по сторонам.

— Что же ты Машу-то в лесу оставила, Прасковья? – крикнул кто-то из толпы.

— Где Маша, Прося? – тихо спросила Зоя, сжимая руку дочери.

Взгляд Прасковьи помутнел, лицо побледнело ещё сильнее.

— Маша попросила меня сходить с ней к лесному оврагу. Ей хотелось сорвать цветок папоротника.

Прасковья отыскала глазами родителей подруги и замерла..

— Говори, Прося, говори, не томи! – нетерпеливо воскликнула Зоя.

— Она поскользнулась и упала в овраг, – тихо выдохнула девушка. – Она.. Она разбилась насмерть!

В толпе ахнули, зашептались. Мужики тут же побежали в лес, в сторону большого оврага. А Прасковья с матерью остались стоять, растерянно глядя друг на друга.

— Доченька, как же так? У тебя свадьба через неделю. Тебя-то зачем в лес понесло?

— Не знаю, мам! – всхлипнула Прасковья. – Маша просила сходить с ней, вот я и не смогла отказать.

Зоя укоризненно покачала головой.

— Ох, девки-девки! Молодые, беспутые, безголовые!

— Мам! Да если бы я знала, что так будет, разве я согласилась бы идти? Машка так просила, так просила! Что же мне делать-то теперь, мам?

Зоя обняла рыдающую дочь, прижала к себе и нащупала на её спине разорванную ткань платья. Обойдя Прасковью и взглянув на её спину, женщина вскрикнула от ужаса – вся спина дочери была в свежих, кровоточащих царапинах. Словно какой-то зверь драл её острыми когтями.

— Прасковья, кто же тебя так? – тихо спросила Зоя. – Вся спина изранена.

— Не знаю.. Я по лесу бежала, ничего перед собою не видела, падала.. – пролепетала Прасковья.

Взгляд её снова стал отрешённым; она нахмурилась, силясь вспомнить, что с ней случилось, но ничего не помнила, всё словно покрылось чёрной пеленой.

— Прасковья, милая, скажи правду. На вас с Машей кто-то напал? – еле слышно произнесла Зоя.

— Не знаю. Нет.. – растерянно ответила Прасковья, и из глаз её непрерывным потоком потекли слёзы. – Мам, я не помню! Я ничего больше не помню!

— Ладно, всё-всё, успокойся, не реви, – строго сказала Зоя.

Она взяла дочь за руку и потянула её за собой. Прасковья послушно пошла за матерью, громко всхлипывая.

— Ничего-ничего. Сейчас баню затоплю, намою тебя, напарю, чаем травяным напою, и ты сразу в себя придешь, успокоишься.

— Что же делать-то, мам? Что теперь делать? – без конца спрашивала Прасковья, пока они шли к дому.

Зоя оборачивалась на дочь, смотрела с тревогой на синяки и ссадины на её теле и молчала. Она пока что и сама не знала, что делать.

* * *

Вымыв Прасковью в бане, Зоя уложила её в кровать и укутала тёплым одеялом. Девушка закрыла глаза, и вскоре дыхание её стало ровным, она уснула. Старуха, лежащая напротив, внимательно смотрела на внучку и беззвучно жамкала беззубой челюстью.

— Снасильничали? – тихо спросила она.

Зоя пожала плечами, вздохнула горестно.

— Типун тебе на язык, мама! Говорит, что не помнит ничего. С подругой пошла ночью в лес за цветком папоротника, и всё – всю судьбу себе обе переломали. Подруга в овраг упала, шею свернула, а наша, по-моему, умом тронулась от страха. Что теперь со свадьбой делать – не знаю.

— Молодая, отойдёт ещё к свадьбе, – спокойно ответила старуха и отвернулась к стене.

Зоя ещё немного постояла над дочерью, повздыхала, потом перекрестила её, пошептала молитву над её головой и пошла в кухню спать.

* * *

Прасковья поначалу спала крепко и спокойно. А потом вдруг резко проснулась от того, что кто-то толкнул её. Она открыла глаза, осмотрелась, но вокруг было темно и тихо, только бабушка, как обычно, стонала и кряхтела во сне.

Только Прасковья хотела лечь, как вдруг снова подскочила на кровати, как будто кто-то пнул её в бок. Испугавшись, она хотела сесть, но тело её не слушалось. Её внезапно всю затрясло, руки скрючились в судорогах, а спину выгнуло дугой. Прасковья упала с кровати и начала биться головой об пол, издавая страшные вопли. Проснувшись от сильного шума, Зоя прибежала в комнату. Она второпях зажгла керосиновую лампу и, увидев, что Прасковья вся почернела, и изо рта её идёт пена, закричала от страха, упала на колени рядом с дочерью, не зная, как ей помочь.

— Прасковья! Доченька! Да что же это такое? – закричала Зоя, обхватив ладонями чёрное лицо дочери.

И тут вдруг Прасковья затихла, тело её обмякло, судорога ушла. Она взглянула на мать, оттолкнула её, вскочила на ноги и забилась в тёмный угол.

— Это я Машку убила! – захохотала Прасковья, страшно округлив глаза.

Зоя сидела на полу перед дочерью бледная и напуганная. Она была уверена, что сердце её вот-вот разорвется от страха.

— Что ты такое говоришь, доченька? Что с тобой, моя Просенька? – тонким голосом проговорила Зоя, пытаясь сдержать рыдания, подступающие к горлу.