Отвергнутая

— Теперича я дотумкала. Ты чего же, дурак, не сказал, что в ней нечисть? – зло закричала старуха, брызжа слюной. – Нарочно не сказал? Дурак! Она же помрёт сейчас! Хватай её скорее да ступай за мной.

Старуха завернула мёртвого ребёнка в платок, который сняла с головы и торопливо пошла по лесу. Длинные седые волосы рассыпались по сгорбленной спине, взмыли вверх от порывистого ветра. Ванька, взяв на руки Прасковью, пошёл следом за старухой, сжимая до скрипа зубы и тревожно мыча на ходу. Они шли долго, путь по густой чаще был не из лёгких. В ноги то и дело впивались острые сучья. Прасковья затихла и теперь лежала, точно мёртвая. Ванька смотрел в её лицо, дул на чёрные полураскрытые губы, тяжело дышал и хмурил брови. Время от времени по его некрасивому лицу текли крупные слёзы.

* * *

Старуха привела Ваньку на болото. Здесь было тихо, мрачно и пахло тиной. Друг за другом они зашли в мутную, зелёную воду по колено. Старуха махнула Ваньке рукой, а сама пошла по воде дальше, с трудом переставляя ноги, тонущие в трясине. Остановившись, она закричала:

— Болотник! Болотник! Болотник-батюшка!

Крик пронёсся над болотом тревожно и громко, разлетелся многократным эхом во все стороны.

— Болотник! Болотник-батюшка! Это я, Мизгириха. За помощью к тебе пришла! Выдь ко мне!

Болотные травы зашумели, пни и кочки заскрипели, зашевелились, по мутной воде тут и там пошли крупные пузыри. Из болотных вод медленно и грузно поднялось огромныое существо с зелёной чешуёй вместо кожи и прозрачными выпуклыми глазами. По мускулистому телу Болотника текла мерзкая зловонная слизь, вид у него был омерзительный и жуткий, но Ванька смотрел на него без капли удивления и страха, как будто уже видел его раньше.

— Мизгириха? – жутким, гортанным басом проговорило существо. – Столько лет тебя на болоте не было. Я уж думал, померла ты!

— Не дождёшься, батюшка Болотник! Я ишо долго жить у тебя по соседству собираюсь! – с хитрой улыбкой ответила старуха.

Болотник посмотрел на неё пристально, усмехнулся, в горле у него забулькала вода.

— Говори, что надобно тебе, Мизгириха! Не любоваться же ты на меня приволоклась! – пробасил он.

— Просьба у меня к тебе есть. Забери-ка, батюшка Болотник, у бабоньки энтой из нутра нечистого, – попросила старуха.

Лицо болотника скривилось брезгливо.

— Чего? – воскликнул он и захохотал. – Хитра же ты, Мизгириха! На что мне оно?

— А ей на что? – строго проговорила старуха. – Твоя нечисть, ты и забирай себе обратно!

Болотник взглянул на Ваньку недобрым взглядом.

— Знаешь же ты, Мизгириха, что людям на болото ступать нельзя. Я если нечистого заберу, то и её в болоте утоплю.

Ванька весь напрягся, прижал к себе Прасковью, не отрывая глаз от огромной фигуры болотного хозяинаа.

— Бабонька эта не вспомнит, что была здесь. Они обе у нас полудохлые – и она, и младенец её. А этот, – старуха махнула рукой в сторону Ваньки, – это внук мой, он тебя видал уже. Да к тому же он немой, не сможет рассказать, даже если захочет. Так что забери злого духа, Болотник! И уйдём мы отсюда.

Он недовольно зарычал, и с него в разные стороны полилась мутная вода.

— Больно мне нужен этот дух нечистый! Уходи-ка ты, Мизгириха, прочь прямо сейчас, пока я не рассвирепел!

— Ой, не пугай-ка! Я уж пуганая-перепуганая! – громко ответила старуха, изменившись в лице. – Должок за тобой водится, батюшка Болотник! Или забыл ты, как глаза-то свои ослепшие приходил ко мне лечить? Забыл? Дак я сейчас напомню, быстренько наговор-то начитаю, болото твоё посолю мёртвой солью, слепота и возвернётся к тебе!

Старуха начала яростно шептать молитву, прикрыв глаза, а Болотник закричал:

— Стой! Замолчи, Мизгириха, вредная ты ведьма!

Старуха замолчала, ухмыльнулась довольно:

— Сам ты тогда сказал, что в долгу у меня, вот и возвращай теперь свой долг.

Он свирепо глянул на упрямую старуху, потом на Ваньку и в конце концов его мутный взгляд остановился на Прасковье. Болотная жижа вокруг поднялась столбами и рухнула вниз, окатив всех вокруг грязными брызгами.

— Подавай сюда свою бабёнку! – рявкнул он.

Старуха толкнула Ваньку локтем в бок и прошептала:

— Кидай её в воду.

Ванька выпучил и без того круглые глаза, сдвинул брови и грозно замычал.

— Кидай в воду, говорю! Делай, что велено! – яростно закричала старуха, брызгая слюной.

Ванька насупился, сдвинул брови сильнее – так, что они сошлись в одну линию, крепче прижал к себе Прасковью. Тогда старуха вздохнула разочарованно:

— У, дурак-дураком! Не утопит ведь он её, не боись. Бес её изнутри рвёт, и несчастья к ней тянет тоже он. Если его не прогнать, то пропадут обе – и бабонька твоя, и дитёнок ваш, чью душу нечистый при себе держит. Тельце-то у дитёнка на свет выродилось, а душа-то внутри, у духа злого, в паучьих лапах его осталась. Дух этот только назад, в болото, может выйти, потому я тебя сюда, дурака, притащила.

Лицо старухи напряглось от волнения. Она протянула вперёд руки, в которых лежал маленький, неподвижный ребёнок.

По болоту полз серый туман, и небо здесь было таким же серым и беспросветными. Ванька задумался, тоскливо посмотрел на младенца, потом на Прасковью, замычал и аккуратно опустил её в воду. Окровавленное платье Прасковьи вмиг пропиталось водой, волосы намокли, потянули её вниз, на дно. Когда лицо её скрылось под водой, Ванька схватился за голову и застонал.

— Ну давай, Болотник, не подведи! – прошептала старуха, когда воды болота поглотили Прасковью и на поверхность вышли последние пузыри воздуха.

Вода вдруг стала прибывать, накатывая на берег мутными волнами, затапливая зловонной зелёной жижей окрестный лес. Ванька со старухой вынуждены были отступить на сушу. Болотник же, раскинув длинные руки в разные стороны, рос вместе с водой, возвышался над болотом, точно огромная зелёная гора, истекающая слизью.

— Выходи из тела человеческого, нечистый! Здесь твой дом, я твой хозяин! Освобождай живое тело, а не то изничтожу тебя вместе с ним! – закричал он и изо всех сил ударил по воде ладонями.

Ванька смотрел, как над бурлящим болотом клубится густой туман, и отходил всё дальше от подступающей к ногам воды. Сердце его глухо билось в груди. Он пытался рассмотреть под водой тело Прасковьи, но ничего не видел.