Страница 98 из 111
После свадьбы Неждана совсем обозлилась – решила, что я позабыла её, загордилась, променяла сестрицу Жабью царевну на милого муженька. Она стала завидовать моему семейному «счастью».
Не знаю, в какой момент сестрица совсем потеряла разум от своей зависти, решив отнять у меня мужа. У неё это ловко вышло, я носила ребёнка, и меня мало что волновало тогда. И если с потерей Игната я примирилась, то с потерей ребёнка не смирюсь ни за что! С рождением Уленьки я снова почувствовала себя живой. Чувства ко мне вернулись. Я не отдам дочку Жабьей царевне! Не отдам! Слышишь, мама? Пусть она сильнее, пусть она нежить, но зато я – мать! Никого нет сильнее матери. Помнится, так батя когда-то тебе сказал. И эти слова оказались истиной.
Василиса замолчала, взглянула на Иринушку: та сидела, прислонившись к стене, и тяжело дышала, будто каждый вздох давался ей с большим трудом. Лицо её стало очень бледным, на нём застыла жуткая гримаса боли и отчаяния.
— Я пойду за дочерью к Зелёному озеру, маменька. Если не вернусь, значит, такова моя горькая судьбинушка. Зато я буду знать, что боролась до последнего.
Иринушка разрыдалась в голос, затряслась так, будто её лихорадило.
— Ну что ты, доченька! Куда тебе одной с ними, нечистыми, тягаться? Игнат уже на их стороне, на него надежды нет! – сквозь рыдания закричала она.
Василиса поднялась и стукнула маленьким кулачком по столу.
— Пусть и погибну – всё лучше, чем без родной дочери жить, зная, что её кровушку пьёт ненасытная Жабья царевна! Уж лучше умереть, чем допустить такое!
— Василиса! Василисушка! – взмолилась женщина, упав на пол и обхватив руками колени дочери. – Не ходи одна, голубушка! Давай отцу расскажем, вместе пойдём, мужчин на помощь позовём!
Она прижималась мокрым от слёз лицом к ногам Василисы, изо всех сил пытаясь удержать дочь, сберечь от опасности. Василиса была для неё всем, всей её жизнью! Но дети не считаются с чувствами родителей. Поэтому Василиса была непреклонна.
— Отцу ничего не говори, маменька! Если он пойдёт за мной, то назад уж не воротится. То же самое и других касается. Никого оттуда нежить не выпустит, всех погубит. – Василиса помолчала, а потом уверенно добавила: – Я одна пойду за дочкой. Я так решила.
Иринушка заохала, застонала, повалилась на пол, рыдая. А Василиса оделась, заплела косу и обернула её вокруг головы.
— Куколку с собой возьми! – закричала ей вслед Иринушка.
Метнувшись к колыбели, она схватила мамку-берегиню, которую дала ей при последней встрече ведьма Матрёна, и сунула её дочери за пазуху. Крепко обняв дочь, Иринушка проговорила:
— Я горжусь тобою, Василиса. Знай, ты гораздо лучше меня.
— Ну что ты, маменька! Я такая же, как ты..
Иринушка покачала головой и снова горько заплакала. Ей было стыдно перед взрослой дочерью – Василиса жертвовала собой ради ребёнка, а она в своё время погубила дитя ради спасения своей никчёмной жизни.. Иринушкой овладело чувство гадливости, она стала противна самой себе.
Василиса погладила мать по плечу, а потом вышла из дома, направляясь быстрым шагом в сторону леса. Маленькая, хрупкая женщина-мать пошла в одиночку защищать своё единственное дитя. Потому что только матери ничего в мире не боятся, даже самой страшной нечисти. Василиса шла, прижимая к груди мамку-берегиню, а в лесной чаще огромная, безобразная жаба – озёрная нежить – уже поджидала её, моргая выпученными бледно-жёлтыми глазами, раскинув в стороны свои длинные перепончатые лапы..