Черная рябь

Глава 3 Новая жертва свёкра

Заглянув в комнату Настасьи, Матрёна обмерла не то от удивления, не то от страха. Руки и ноги её задрожали, но сама она при этом не могла сдвинуться с места, словно намертво приросла к полу. Перед ней стоял Яков Афанасьич. Лицо его было мокрым от пота, лысина блестела в темноте. Тяжело дыша, он натягивал на себя портки. Увидев Матрёну, он грубо оттолкнул её в сторону и поспешно вышел из Настасьиной комнатушки.

Какое-то время Матрёна стояла и молчала, не в силах вымолвить ни слова. Гнетущая тишина легла на её плечи тяжким грузом.

— Настасья? – собравшись с духом, тихо позвала Матрёна.

Настасья не откликнулась. У Матрёны сдавило грудь от нехорошего предчувствия. Старшая невестка лежала на кровати бледная, как покойница, с задранной кверху ночнушкой. Матрёна устыдилась, увидев её обнажённые бёдра, отвернулась поспешно.

— Настасья! Настасьюшка! Что случилось? Он тебя снасильничал? Вот же Кощей! Старый козёл! – дрожащим голосом проговорила Матрёна.

Настасья повернулась на бок, прикрылась одеялом и прошептала:

— Вот тебе неймётся, Матрёна! Угомонишься ли ты? Не насильничал он.. Сама я..

Матрёна округлила глаза, открыла рот от удивления.

— Как это сама?

Настасья обернулась к девушке, глаза её горели дикими огнями, щёки пылали, рыжие завитки у лица растрепались.

— Ой, а ты будто не знаешь ничего про то! Такая вся невинная, что овечка! – прошептала она и улыбнулась ехидно.

Улыбка Настасьи сверкнула в темноте как звериный оскал. Матрёна отпрянула, на душу её вновь лёг тяжёлый камень.

— Ты, Настасья, вечно загадками говоришь! Конечно, я не знаю ничего, но догадываюсь и хочу помочь тебе! – всхлипнула Матрёна.

— Да не нужна мне твоя помощь! – закричала Настасья. – Какой от тебя толк?

Она отбросила одеяло, вскочила с кровати и толкнула Матрёну в грудь.

— Ты здесь живёшь без году неделя! Ты ничегошеньки не знаешь, чего тут у нас творится! Сидишь себе в своей каморке, бед не знаешь! Вот и сиди, пока дают сидеть. Только знай, что и твоё спокойствие недолго продлится!

Лицо Настасьи скривилось, по щекам потекли крупные слёзы.

— Расскажи мне всё как есть! – воскликнула в ответ Матрёна.

Она схватила Настасью за руку, но та вытолкала её из своей комнаты. Перед тем как захлопнуть дверь, она прошипела ей в лицо:

— Чего рассказывать? Скоро и сама всё узнаешь!

Поднявшись к себе, Матрёна залезла в кровать и накрылась с головой одеялом. Несмотря на духоту, её знобило. Она лежала и тряслась, обхватив себя руками. В голове, точно дикие пчёлы, роились тяжёлые мысли.

— Что за чертовщина тут творится? – то и дело шептала Матрёна.

Лишь под утро взволнованную девушку сморил сон. Но едва она заснула, как в комнату к ней заглянула свекровь.

— Подымайся, Матрёшка! Работы сегодня много! Некогда разлёживаться.

Анна Петровна редко заглядывала к ней, а будить – совсем не будила. Матрёну, которая любила поспать, всегда будила Настасья – забегала к ней до зари и смеясь рассказывала что-нибудь забавное, случившееся с ней накануне. Непривычно было слышать с утра не Настасьин звонкий смех, а скрипучий голос свекрови. Матрёна вспомнила ночные события и тут же проснулась, сон как рукой сняло.

— Уже бегу, маменька! – крикнула она свекрови в ответ.

Соскочив с кровати, Матрёна быстро натянула на себя платье, заплела косы и спустилась в кухню. Свекровь уже вовсю хлопотала – растапливала печь, чтобы поставить туда пухлые ржаные караваи.

«Вот ведь кому не спится!» – подумала про себя девушка, споласкивая водой заспанные глаза.

— Где же Настасья? Почему не встаёт? – крикнула Матрёна прямо в ухо женщине, чтобы та её услышала.

— Настасья? Настасья-то наша приболела, пущай отлежится, – проговорила в ответ Анна Петровна.

— Как приболела? – растерянно переспросила Матрёна.

Но свекровь уже не слышала её, она схватила мешок с мукой, навалила на стол целую гору и принялась замешивать тесто на пироги.

— Давай, Матрёшка, хватай вёдра и ступай за водой к колодцу. Мне водица нужна. А потом Зорьку беги доить, она уж, милая, заждалась. Да надо её, родимую, в поле гнать.

Матрёна взяла чистые вёдра, повесила их на коромысло и вышла из дома. Позже, переделав все утренние дела, она только хотела навестить Настасью, но свекровь поручила ей новую работу:

— Беги, Матрёшка, на базар, купи у Ермолаихи липового медку. Батюшка наш страсть как липовый мёд любит. Пущай полакомится!

— У, Кощей несчастный, ещё мёдом тебя кормить! – пробубнила себе под нос Матрёна.

Повязав на голову платок, она взяла корзину и отправилась на базар. Купив у старухи Ермолаихи мёд, она остановилась посмотреть яркие, цветастые платки. И в этот момент нос к носу столкнулась с Настасьей. У той на плечах был накинут новёхонький платок – чёрный, с крупными алыми розами, с бутонами яркой, режущей глаз зелени и весь в золотой окантовке. Видать, купила и тут же принарядилась. Щёки Настасьи раскраснелись от удовольствия, глаза засверкали, но, увидев младшую невестку, она тут же ссутулила плечи, словно боялась осуждения, торопливо стянула платок, скомкала его наспех и сунула под мышку.

— Ты чего тут делаешь, Настасья? – удивлённо спросила Матрёна. – Анна Петровна сказала, что ты болеешь, а ты..

— Ну сказала и сказала. Мне, может, и правда нездоровится!

Настасья сунула бабе с платками блестящую монетку и пошла прочь, высоко задрав голову. Щёки её пылали румянцем, но взгляд был холодный и отчуждённый.

— Тебе, поди, подсобить чем? – неуверенно спросила Матрёна, дотронувшись до Настасьиного плеча.

Настасья сбросила её руку и буркнула в ответ:

— Отстань от меня, Матрёшка! Не больна я. Просто Яков Афанасьич мне разрешил несколько дней не работать.

Матрёна не нашлась, что ответить, лишь открыла рот от удивления, и Настасья скривила губы, резко развернулась и быстрым шагом пошла к дому.

— Платок, получается, тоже тебе Яков Афанасьич купил? – тихо прошептала Матрёна.

Она думала, что её никто не слышит, но тут вдруг позади неё раздался ехидный женский голосок:

— А что, Матрёшка, ты сама-то без нового платка? Со свёкром неласкова, что ль?

Матрёна резко остановилась, развернулась. Перед ней стояла Таисия – высокая чёрнобровая девица с длинным и острым, как у коршуна, носом. Таисия была главной сплетницей на селе, она всегда всё про всех знала. Её так и прозвали – Тайка-всезнайка. Рот у Таисии был большой и никогда не закрывался. Матрёна резким движением схватила любопытную девушку за руку и процедила сквозь зубы:

— Ну-ка, Тайка, ты известная сплетница! Рассказывай мне всё, что знаешь!