Черная рябь

Первым в дом вошёл Игнат. Щёки у него раскраснелись от холода, глаза сияли яркими огнями от счастья. Скинув у входа фуфайку, он прошёл в спальню. Василиса лежала на кровати, прикрыв глаза от усталости. Коса её была расплетена, волосы разметались по подушке. Лицо жены было измученным, но очень красивым. Правду говорят, что роды меняют женщину. Игнат уже сейчас видел эту перемену. За эти несколько часов Василиса будто превратилась из симпатичной девушки в красивую женщину-мать.

Открыв глаза, Василиса взглянула на мужа и отвернулась к стене. В этот момент повитуха, принимавшая роды, поднесла к нему туго запеленованного младенца. У него было круглое красное личико, маленький носик и пухлые губки.

— Красавец! – с благоговением проговорил Игнат.

— Не красавец, а красавица! Девка у тебя народилась, папаша! – ухмыльнулась повитуха и вложила растерянному мужчине в руки кулёк с ребёнком.

— Как девка? Поди плохо рассмотрела? – громко заворчал свёкор и тут же сплюнул на пол и растёр ногой.

— Не переживай, дед, я всё хорошенько рассмотрела! Сколь лет смотрю – ни разу ещё не ошиблась! – захохотала повитуха.

— Радость-то какая! Василисушка, умница наша, доченьку родила! – заворковала Иринушка, прижав руки к груди. – Сердце того и гляди из груди от счастья вырвется.

— Девка! Ну и ну! – снова заворчал свёкор.

— Чего ворчишь, дед? Всё правильно она родила – сначала няньку, а потом уж Ваньку. Слышал такую поговорку? – шутливо спросила она.

Иринушка нагнулась к дочери и поцеловала её в потный лоб.

— Ты моя умница. Никого не слушай! Слышишь, доченька? Ты такую чудную девочку родила: крепкую, здоровую! Помнится, когда ты-то у меня народилась, так батя твой неделю домой не заходил, расстраивался. А потом с рук тебя не спускал, полюбил больше жизни! Вот и у вас в семье теперь всё наладится. Теперь уж точно всё будет хорошо!

Иринушка подошла к Игнату, поднялась на цыпочки и заглянула через его плечо. Ей не терпелось полюбоваться на внучку, но едва она увидела маленькое детское личико, как вся затряслась, будто от холода. Улыбка медленно сошла с её губ, брови поползли вверх, румянец поблёк, и на лице резко обозначились морщины.

— О, Господи! – воскликнула Иринушка и прижала руки к груди.

— Что такое? – громко спросила повитуха.

Игнат обернулся, удивлённо глядя на тёщу.

— Что с тобой, мама? Что-то с девочкой моей? – испуганно спросила Василиса, приподнимаясь с кровати.

Повитуха взяла у Игната младенца, посмотрела на круглое личико и пожала плечами.

— Ты чего пугаешь-то? Хорошее, здоровое дитё. Раскрасавицей будет! Вон какая чернявая! – проговорила она и отдала ребёнка Василисе.

— Ты чего, жёнка? С ума, что ли, сошла от радости? – строго спросил Василий, приобняв трясущуюся Иринушку за плечи.

Но она оттолкнула его и попятилась к двери.

— О, Господи! – снова прошептала она и выбежала из дома.

Василий выскочил на улицу следом за женой, но догнать её так и не смог – Иринушка скрылась в темноте так быстро, будто не бежала, а взяла и растворилась в ней.