Страница 54 из 111
Матрёна встала, опираясь руками о лавку, замычала, страшно выпучив глаза, и повалилась на Упыриху. Та взяла её в охапку и уложила обратно на лавку.
— Не трать последние силы. Всё равно ты уже никак не сможешь мне помешать!
— Будь ты проклята, Кощеева жена! – выплюнула в лицо ведьме Матрёна.
Упыриха вытерла лицо краем фартука, усмехнулась и повернулась к мальчикам.
— Стёпушка, Иван, вижу, вы проснулись! Сейчас сварю вам яичек на завтрак!
Мальчики встали, умылись водой из ведра и сели за стол. Пока Упыриха хлопотала у печи, они смотрели на Матрёну.
— Мам, а почему бабушка плачет? У неё что-то болит? – спросил Стёпушка.
Женщина медленно повернулась к нему, потом бросила беглый взгляд в угол, где лежала Матрёна, и ответила:
— Бабушка Упыриха просто расстроилась.
— Почему? Что случилось? – нахмурившись, спросил Иван.
— Мы с вами на днях возвращаемся в деревню, вот ей и грустно от этого.
— Что? В деревню? Мам, ты не шутишь? – радостно закричал Иван.
— Мамочка, это правда? – тут же взволнованно воскликнул Стёпушка.
Мальчики разволновались, запрыгали на лавке, засуетились. А Матрёна, как услышала это, вся обмерла, похолодела от страха. Подлая ведьма не только её тело отняла, но и детей хочет отнять!
— Стёпушка! Иван! – взмолилась она. – Не слушайте её, не верьте! Мы с ней телами поменялись! Это я ваша мама, я! Не оставляйте меня, прошу!
Мальчики с жалостью смотрели на Матрёну, оба были уверены в том, что старая Упыриха потеряла рассудок.
— Мы будем навещать тебя, бабушка Упыриха! Не реви! – серьёзно сказал Иван.
— Да-да, будем приходить к тебе часто-часто! – тонким голоском поддержал брата Стёпушка.
Матрёна без сил опустила голову на лавку, устало закрыла глаза, но из них ещё долго текли крупные, прозрачные слёзы..
* * *
В лесу было совсем темно, летняя ночь уже вступила в свои права, затуманила озеро, накрыла влажной, росистой поволокой кусты и деревья. Тёмные облака спокойно плыли по небу. Матрёна проснулась среди ночи, открыла глаза и поняла, что она осталась одна. Ведьма ушла с её сыновьями, сбежала, как подлая воровка, посреди ночи.
Избушка у Большой горы опустела. А Матрёна так крепко спала, что не слышала, как они собирались и уходили. Даже прощального скрипа двери она не услышала сквозь сон. Наверняка Упыриха специально опоила её сонной травой, чтобы она не мешала им, не плакала, не выкрикивала в спину ведьме озлобленные проклятья. Матрёна с трудом поднялась с лавки, но тело её уже так ослабло, что она не могла и шагу ступить – повалилась обратно. От страха к горлу подкатила тошнота.
Бессилие, одиночество, дикий ужас – эти чувства стали Матрёниной пыткой. Старое тело было её клеткой, и клеткой была эта ветхая избушка. Когда-то она думала, что нашла здесь спасение, но всё оказалось с точностью наоборот – эти места и их хозяйка погубили её. Матрёна зажмурилась, завыла во весь голос, закричала, запричитала. Её всё равно никто не услышал. Она осталась в лесу совершенно одна, дряхлая, никому не нужная старуха. Её оставили здесь умирать. Что ж.. Что ей ещё остаётся?
Наплакавшись досыта, Матрёна закрыла глаза и сложила руки на груди. Она больше не реагировала на то, что происходит вокруг, ничего не видела и не слышала. Она терпеливо ждала своего конца. Ночи сменяли дни, а дни сменяли ночи, но ничего не менялось больше в лесу у Большой горы. Лишь смерть подступала всё ближе к низкой, покосившейся от времени, избушке..
* * *
Десять лет спустя
Зимний лес у Большой горы спал крепким сном, ветхую избушку, что ютилась рядом с ней много десятков лет, замело доверху. Она почти вся сгнила, но покосившаяся крыша ещё держалась, несмотря на то что её век давным-давно закончился. Избушка пустовала, в ней давно никто не жил.
Неподалеку от неё стоял большой, добротный дом. Было видно, что его строил опытный мастер – со знанием и любовью. На крылечке, укутавшись в тёплое одеяло, сидела старуха. Прикрыв глаза, она подставила бледное морщинистое лицо навстречу мягким хлопьям снега, падающим с неба. Снежинки ложились на впалые щёки и короткие седые ресницы, старуха жмурилась, улыбалась счастливой улыбкой. Лицо её в эти мгновения озарялось едва заметным полупрозрачным светом.
— Не озябла, Матрёнушка? – ласково спросил старуху вышедший из избы мужчина.
— Не озябла, Тишенька! Не волнуйся за меня! Хочу подольше сегодня посидеть, глянь, день-то какой хороший!
Мужчина сел рядом и обнял старуху за плечи.
— Я тебе сварил твою любимую похлёбку из сушёных грибов, – сказал он и поцеловал морщинистую щёку.
— А я уж отсюда чую запах! Ты опять меня балуешь, Тишенька! – с доброй улыбкой ответила старуха.
— Балую и буду баловать всегда. И любить тоже буду всегда. Ты – вся моя жизнь.
Эти слова прозвучали так искренне, что тёмные глаза старухи вмиг наполнились слезами.
— И я люблю тебя, Тиша. Да что говорить, ты и сам знаешь..
Они ещё какое-то время сидели молча, держась за руки, подставляя лица пушистому снегу. А потом Тихон помог Матрёне подняться на ноги и повёл её в дом, бережно поддерживая старое, слабое, лёгкое, словно пёрышко, тело..
* * *
Десять лет назад, когда Матрёна пришла из леса под руку с Яковом Афанасьичем, Тихон был готов убить их обоих. Но вскоре понял, что здесь что-то не так, слишком холоден и странен был взгляд жены. Будто что-то в ней изменилось, будто это вовсе и не она вернулась в деревню.
Тогда он отправился в лес и нашёл в избушке у Большой горы слабую и умирающую ведьму Упыриху. Но и с ней творилось что-то странное: она плакала и звала его Тишенькой. Заглянув старухе в глаза, Тихон всё понял, он разглядел, учуял в дряхлом теле свою возлюбленную. А потом Матрёна дрожащим голосом рассказала ему всё, что с ней приключилось.
От услышанного Тихон пришёл в такую ярость, что принялся крушить всё вокруг.
— Я прямо сейчас пойду в деревню и прикончу их обоих! Нелюди! Черти! – закричал он.
Сжав кулаки, Тихон метнулся к двери.
— Тиша! Опомнись! Не ходи! Один ты их не одолеешь! – заплакала Матрёна.
Она с трудом встала с лавки, доковыляла до возлюбленного и схватила его за руку.
— Не ходи, Тиша! – взмолилась Матрёна. – Останься, прошу тебя. Кощей меня больше не тронет. И Упыриха сюда тоже не сунется. Когда-нибудь им воздастся за всё. А ты.. Просто побудь со мной.