Страница 20 из 77
В мире Навалон умерших возможно вернуть к жизни, а вот в нашем… В нашем мире я бы безвозвратно случайно убила… в этом случае, и мать и ее неродившееся дитя. Осознание этого меня сильно потрясло. Сглотнув комок в горле, я быстро воскресила ее с ребенком, помогла воительнице подняться и дополнила ее полосу жизненных сил до максимума. Запинаясь, извинилась перед ней и сказала, что не стоит ей бегать на охоту, а тем более нападать на других, на таком большом сроке. Спросила, как она себя чувствует. В ответ я услышала слова на непонятном мне языке, но по интонации было ясно, что мне прямо сейчас настойчиво предложили пойти далеко и надолго. После того, как она выпалила что-то на идинафиговом, женщина подобрала свое копье и, не обращая внимания на своих раненых сопартийцев, исчезла в ближайших зарослях.
Я подняла и вылечила всех, кто пострадал. И своих и чужих. Поднявшиеся нападавшие дикари больше не проявляли агрессию и сразу исчезали в зарослях. А я стояла с холодными ладошками и продолжала смотреть в темноту кустарников, а перед глазами у меня продолжала стоять страшная картинка.
После этой охоты я стала раздражительной и несколько недель не выходила за пределы замка. Мне не хотелось никому случайно причинить боль или, тем более, убивать. Я боялась выходить на охоту. Мне по ночам часто снились кошмары. В них я каждый раз видела того малыша, который был в животе женщины-дикарки. Снова и снова в своем сонном сознании я видела, как ребенок держится за пуповину матери, а потом перестает двигаться. Как я судорожно воскресаю его с матерью, после чего он начинает дрыгать ручками и ножками. Ребенок поднимает головку, но на меня смотрит не чужой младенец, а мой братик Ванечка. Он улыбается мне…А я, в метаниях по подушке, просыпалась и дрожащей рукой вытирала пот со лба, осознавая, что это был сон, который преследует меня каждую ночь, после того случая в Сумеречном лесу. Всего лишь сон. Опять…
Однажды утром, я так же проснулась и сильно заплакала. Я не хотела, чтобы это продолжалось, поэтому решила во что бы то ни стало и как можно скорее установить связь с богиней Айлин и поговорить с ней о моей проблеме.
Я сказала соклановцам о своих намерениях, и они поддержали меня, зная, что я мучаюсь каждую ночь. Меня в этот же день отвезли до столицы И́зинбург. Там я купила дары и пришла в уже знакомый мне храм. Все повторилось, как и в прошлый раз — касание священного камня ладонью, мысленные взывания к богине Айлин, образование вокруг меня вихря. И я вновь оказываюсь в непонятном мне пространстве, где очень тихо, а вокруг лишь один туман и голос невидимого божества.
— Я слушаю тебя, дитя мое! — рядом с собой услышала спокойный мягкий голос.
— Приветствую тебя, богиня Айлин! — я ее не видела, но все равно склонила голову в поклоне. — У меня к тебе важная просьба… Последнее время я будто не живу, а существую, после того… После того, как… — я замялась, не зная, как объяснить ситуацию, произошедшую в Сумеречном лесу и ее последствия.
— Я тебя понимаю, Каталея. Ничто не проходит в жизни просто так. Всë оставляет свой след, даже если он не виден.
— Да, но… Я не могу так больше… Я не могу спать, нормально есть, боюсь выходить из замка. Я прошу тебя, богиня Айлин…
— Что ты хочешь? Говори, дитя мое. Но не забывай, что все имеет свою цену.