Голос нации

— Моя Линда… — начал он, и голос его сорвался, скрипнув, , словно ржавая петля. — Она же сегодня собиралась к сестре. В Арлингтон. У сестры день рождения… Сорок пять лет. Они, наверное, торт купили. Шоколадный. Линда любит шоколадный…

Тереза не ответила. Она даже не повернула головы. Ей было плевать на Линду, на сестру и на шоколадный торт. Это были фантомы мёртвого мира.

— А я ей утром сказал, что задержась, — продолжал Гэри, глотая слова. — На объекте трубы прорвало. Она обиделась. Сказала: «Вечно ты со своей работой, Гэри». А я даже не поцеловал её на прощание. Просто хлопнул дверью. Мы ведь, как бы, вроде снова собирались сойтись.

Машина подпрыгнула на колдобине. Гэри судорожно выровнял руль.

— Как думаете, мэм…

Он впервые осмелился посмотреть на неё, ища утешения.

— Может, они успели? Может, в метро спустились? Я слышал, метро глубокое. Там же должны быть убежища, правда? В фильмах всегда показывают…

Тереза медленно перевела на него взгляд. В темноте салона её голубые глаза казались чёрными провалами.

— В Арлингтоне находится Пентагон, Гэри, — произнесла она сухо, без тени сочувствия. — Это цель номер один. Там не то что метро… Там грунт спекся в стекло на глубину в тридцать метров.

Гэри издал звук, похожий на скулеж побитой собаки.

— Зачем вы так… Нельзя же так… Надежда должна быть.

— Надежда — это товар для идиотов, который я продавала каждый вечер в прайм-тайм, — жестко отрезала она. — Сейчас есть только факты. Ты везёшь меня, я даю тебе шанс выжить. Это сделка. Следи за дорогой.

Гэри замолчал, шмыгая носом. Он вытирал слёзы грязным рукавом куртки, размазывая по лицу сопли.

— Мы ведь ничего плохого не делали, — пробормотал он уже тише, словно сам с собой. — Я налоги платил. Кредит за дом выплачивал. В церковь ходил по воскресеньям. Почему они с нами так? Кто это вообще? Русские? Китайцы? Иранцы?

— Какая теперь разница? — снова отвернулась к окну Тереза.

— Разница есть! — вдруг вспылил он, ударив ладонью по рулю. — Должна быть причина! Нельзя просто так взять и… и сжечь всё! У меня дочь в колледже в Бостоне. Джессика. Она на ветеринара учится. Что с Бостоном, мэм? Вы же из новостей, вы всё знаете. Что с Бостоном?

— Заткнись, Гэри, — устало сказала Тереза. — Просто заткнись и экономь топливо.

— Мы точно не заблудились?

Его вспышка гнева угасла так же быстро, как и родилась, сменившись липким страхом. Он посмотрел на приборную панель. Стрелка топлива неумолимо ползла влево., Бензина осталось на треть бака.

— Если мы встанем здесь, в лесу…

— Мы близко, — прозвучали слова Терезы как приказ. — Я узнаю эти холмы. Вон там, справа, должна быть водонапорная башня.

И она не ошиблась. Через пару минут фары выхватили из тьмы ржавый, покосившийся силуэт старой башни, похожий на скелет гигантского насекомого.

— Направо. На грунтовку.

Тойота съехала с асфальта. Гравий зашуршал под колёсами, камни начали барабанить по днищу. Лес вокруг стал гуще, деревья нависали над дорогой, образуя зловещий тоннель.

Вскоре впереди показалось препятствие. Высокий забор из тёсаного камня, массивный и неприступный, тянулся в обе стороны, теряясь в темноте. За ним угадывались силуэты вековых деревьев. Это было оно. Поместье Саймонса. Крепость сильных мира сего.

— Ворота, — скомандовала Тереза, подаваясь вперёд.

Кованые ворота, украшенные вензелями, оказались приоткрыты. Не гостеприимно распахнуты, а именно брошены. Одна створка висела криво, словно её протаранили. Механизм электропривода был выворочен.

— Въезжай, — бросила она.

— Мэм, это частная собственность… Там могут стрелять,

Гэри колебался, нога зависла над педалью тормоза.

— Там не будут стрелять, Гэри. Там уже некому стрелять. Жми на газ!

Тойота протиснулась в проём, едва не задев зеркалом каменный столб. Дубовая аллея, о которой с таким пафосом рассказывал Маркус, действительно существовала. Древние дубы смыкали кроны над головой, создавая величественный коридор. Но сейчас эта аллея напоминала не парадный подъезд к обители власти, а место после побоища или панического бегства.

По краям гравийной подъездной дорожки, уткнувшись носами в кусты или стволы деревьев, стояли брошенные машины. И это были не «Тойоты». Серебристый «Мерседес S-класса» с распахнутой настежь водительской дверью. Чёрный «Лэнд Ровер», у которого работали «аварийки», ритмично озаряя лес жёлтыми вспышками.

На белом гравии валялись вещи. Раскрытый чемодан «Louis Vuitton», из которого вывалились шёлковые рубашки, втоптанные теперь в грязь. Кожаный портфель, из которого ветер разносил бумаги. Разбитая бутылка коллекционного коньяка, чьё содержимое смешалось с пылью.

— Господи… — прошептал Гэри, объезжая брошенный спорткар «Порше», перегородивший полдороги. — Куда они все делись?

Впереди показался особняк. Величественное здание с белыми колоннами и широкой лестницей. Дом сиял огнями, но это сияние было хаотичным, истеричным. Работали автономные дизель-генераторы. Их гул был слышен даже сквозь закрытые окна машины. В окнах метались тени. На лужайке перед домом валялись какие-то коробки, картины в золочёных рамах, шубы.

Ощущение было сюрреалистичным. Словно «Титаник» тонул не в океане, а посреди мэрилендского леса.

Гэри остановил машину в стороне от основного входа, возле фонтана, который почему-то продолжал работать, выбрасывая струи воды в отравленный воздух.

— Что здесь происходит? — прошептал он, глядя на двух мужчин в дорогих костюмах, которые бежали от дома к гаражам, таща тяжёлые металлические кейсы. Они спотыкались, орали друг на друга, полностью утратив человеческий облик.

— Эвакуация, — холодно констатировала Тереза, расстёгивая ремень безопасности. — Тех, кто был в курсе. Тех, кого предупредили заранее. Но, похоже, что-то пошло не так.

Горечь, едкая, как желчь, подступила к горлу. Маркус предупредил её. Да. Но лишь в самый последний момент. Лишь для того, чтобы использовать её талант манипулятора до конца. «Второй акт». Актом оказался конец света, а она была всего лишь реквизитом, который забыли убрать со сцены.

«Может, он надеялся, что катастрофа не произойдёт? До самого конца?»

— Жди меня здесь! — крикнула она Гэри.

— Мэм, я не останусь здесь один! Я пойду с вами!

— Сиди в машине, идиот! Если я не вернусь через десять минут, то уезжай. Вали на север, в Канаду, куда угодно.