Голос нации

Тишина. Даже не гудки. Просто мёртвая, ватная тишина цифрового небытия. Она посмотрела на верхний угол экрана. Значок антенны был перечёркнут крестиком.

— Чёрт! — швырнула с силой телефон обратно на панель женщина. — Связи нет. Вышки сдохли.

— Ничего нет? — с надеждой спросил Гэри. — Может, 911?

— Нет никакого 911, Гэри! — рявкнула она. — Нет полиции, нет пожарных, нет президента! Есть только мы и эта чёртова дорога.

Тереза откинулась на подголовник и закрыла глаза, пытаясь унять тошноту. Реальность происходящего накатывала волнами. Ещё час назад, всего шестьдесят минут, она сидела в кресле гримёра, обсуждая, какой оттенок помады лучше подходит к её блузке. Она пила воду «Voss», она была королевой эфира. А сейчас она едет в машине сантехника, воняет гарью и потом, и готова убить любого, кто встанет у неё на пути.

Город исчез. Вашингтон, центр мира, превратился в радиоактивную воронку. Студия GBN, её роскошная квартира, любимый итальянский ресторан, всё это теперь просто атомы, разлетающиеся в стратосфере.

— Проклятье! — прошипела она сквозь зубы, когда машину тряхнуло на очередной яме.

— Что, болит? — сочувственно поинтересовался Гэри, объезжая перевёрнутый фургон доставки.

— Ничего, переживу, — отмахнулась Мэй, прижимая локоть к боку. — Главное, добраться до нужного места. Следи за дорогой.

ПНа некоторых участках поток машин становился плотнее. Паника нарастала. Впереди кто-то пытался развернуться через сплошную, создав затор. Слышался скрежет металла. Кто-то кого-то протаранил. Люди выскакивали из машин, начиналась драка и стрельба.

Вдруг впереди, прямо в свете их фар, на дорогу выскочила фигура. Это был худой, жилистый парень латиноамериканской внешности, в окровавленной майке и широких джинсах. Он не просто голосовал. Он бросился наперерез, размахивая руками как ветряная мельница. Другой рукой он поддерживал молодую девушку, совсем девчонку, которая едва переставляла ноги. Её живот явно говорил о большом сроке.

— ¡Ayuda! — кричал парень. — ¡Por favor!¡Mi mujer!

Гэри, увидев беременную, инстинктивно ударил по тормозам. Колёса пошли юзом, «Тойота» клюнула носом и остановилась в метре от пары.

— Зачем ты это сделал?! — взвизгнула Тереза, хватаясь за ручку двери. — Езжай дальше! Объезжай их!

— Мэм, так нельзя, — покачал головой Гэри, глядя на девушку, которая согнулась от боли, держась за живот. — Она беременна. Им требуется помощь. Мы не звери.

— Нам также требуется помощь! — сжала губы в тонкую линию женщина.

Её интуиция, отточенная годами жизни в серпентарии медиа-бизнеса, выла сиреной.

— Гэри, не будь идиотом!

Но Гэри уже разблокировал двери. Он приоткрыл свою и начал выбираться наружу, с лицом доброго самаритянина.

— Эй, парень! Всё хорошо, мы…

Договорить он не успел.

Латинос мгновенно изменился в лице. Маска мольбы слетела, обнажив звериный оскал отчаяния. Он выхватил из-за пояса джинсов пистолет, воронёный, потертый «Glock 17», и сунул ствол прямо в лицо Гэри.

— ¡Cállate la boca, pendejo! — заорал он, срываясь на визг. — ¡Sal del coche! ¡Ahora mismo! (Заткнись, придурок! Выходи из машины! Сейчас же!)

Гэри удивлённо ойкнул, застыв с поднятыми руками.

— Но… я же хотел помочь…

— ¡A la mierda tu ayuda! — ткнул стволом Гэри в щёку парень. — Вылезай! И суку свою белобрысую вытаскивай! ¡Rápido!

Гэри медленно, трясясь от животного ужаса, выбрался из машины. Парень перевёл безумный взгляд на пассажирское сиденье.

— ¡Tú también, rubia! (Ты тоже, блондинка!) Vamos!

Тереза медленно открыла дверь. В её голове не было страха. Только холодная, кипящая ярость. Ярость на Гэри за его глупость. Ярость на этого парня. Ярость на весь мир, который решил поставить её на колени. Она выбралась из салона. Ночной воздух был пропитан запахом жжёной резины.

— Ключи! — орал парень, подталкивая свою беременную подругу к задней двери. — Оставь ключи, cabrón! А ты, силиконовая, стой там, где стоишь!

Девушка плакала, что-то бормоча по-испански:

— Mateo, no… por favor, no les hagas daño… (Матео, нет… пожалуйста, не делай им больно…)

— ¡Cierra el pico, Elena! (Заткни рот, Елена!) Нам нужно ехать! Ради ребёнка!

Тереза стояла у открытой двери, подняв руки. Взгляд голубых глаз шарил по земле. Асфальт был усеян различным мусором. Осколки пластика, битое стекло, куски покрышек. И вот оно.

У самого носка её ноги лежал кусок ржавой, толстой проволоки, видимо, остатки корда от взорвавшейся шины грузовика. Сантиметров пятнадцать длиной, загнутый, острый как игла.

— Отошли от машины! На обочину! — скомандовал Матео, размахивая «Глоком».

Парень находился на взводе. Палец плясал на спусковом крючке. Одно неверное движение, и он выстрелит просто от нервов.

Тереза медленно наклонилась, будто ей стало плохо от боли.

— Пожалуйста… у меня ребро сломано… — простонала она жалобно.

— ¡Me vale verga! (Мне плевать!) Двигай!

Она нащупала проволоку. Холодный, шершавый металл лёг в ладонь. Пальцы сжались на нём мёртвой хваткой.

— Давай, Елена, садись!

Латинос на секунду отвлекся, подталкивая девушку к машине. Гэри стоял в двух шагах, парализованный страхом.

Это был момент. Тот самый, который отделяет жертву от хищника. Тереза выпрямилась. В ней больше не было светской львицы. В ней проснулась Тара Мэйсон, девчонка из трейлерного парка, которая однажды пырнула отчима вилкой, когда тот полез к ней пьяным.

Она сделала два быстрых шага. Не к парню с пистолетом, так как это было бы самоубийством. Она рванулась к девушке.

Матео не успел среагировать. Тереза оказалась за спиной беременной Елены. Левой рукой она рывком обхватила её за шею, прижимая к себе как живой щит. Правая рука взметнулась вверх. Острый, ржавый конец проволоки замер в миллиметре от правого глаза девушки.

— ¡No! — заорала Елена.

— Брось пушку!

Голос Терезы звучал низко, гортанно, страшно.

— Брось, сука, или я выколю ей глаз и достану до мозга!

Матео замер. Он направил пистолет на Терезу, но видел перед собой только искажённое ужасом лицо своей жены.

— ¡Suéltala! (Отпусти её!) Я убью тебя!

— Ты не успеешь, амиго, — прошипела Тереза прямо в ухо девушке. — Я воткну эту дрянь ей в глазницу раньше, чем ты нажмёшь на спуск. Хочешь проверить реакцию? Хочешь, чтобы твой ребёнок родился в луже мозгов своей матери?

Она чуть надавила проволокой. Елена взвизгнула, чувствуя металл на веке, обмочившись от страха.

— Mateo! ¡Haz lo que dice! (Матео! Делай, что она говорит!)