Голос нации

Коридоры GBN являлись артериями власти. Здесь, среди постеров с лицами ведущих и экранов, транслирующих новости 24/7, решалось больше, чем в некоторых министерствах. Тереза шла по коридору быстро, и люди расступались перед ней. Молодые стажёры вжимались в стены, продюсеры кивали с почтительным опасением. Она была королевой этого улья, и она это знала.

Но внутри, под броней от McQueen, жила другая женщина. Тара Мэйсон, девчонка из трейлерного парка в Огайо, которая донашивала одежду за старшими сёстрами и мечтала лишь об одном, выбраться из нищеты, где пахло пивом и безнадёжностью.

Тара Мэйсон умерла двенадцать лет назад, когда Тереза, тогда ещё репортёр на захудалом канале в Сакраменто, подставила своего коллегу, слив компромат на него главному редактору, чтобы получить место в прайм-тайм. Она перешагнула через него, не оглянувшись. Потом был Чикаго, потом Нью-Йорк, и наконец, Вашингтон. С каждым городом она отрезала от себя куски прошлого. Сначала ужасный говор, потом безвкусный стиль, потом, способность сопереживать. Осталась только амбиция. Чистая, дистиллированная, как водка.

Она вошла в свою гримёрку. Здесь царил идеальный порядок, поддерживаемый страхом персонала. Белые стены, огромное зеркало с подсветкой, букет свежих белых лилий. Маркус присылал их каждый понедельник.

Серж, её гримёр, уже ждал, перебирая кисти. Он стал единственным, кто видел её лицо без маски, с мелкими морщинками усталости у глаз, с бледностью, не скрытой бронзатором. Серж являлся геем, циником и сплетником, но руки у него были золотые.

— Дорогая, ты сегодня просто сожгла эту студию, — проворковал он, накидывая на неё пеньюар. — Я смотрел монитор. У Грэма чуть вставная челюсть не выпала от твоего напора.

— Он полезный идиот, Серж. Снимай это всё. Я хочу чувствовать кожу.

Пока Серж колдовал над демакияжем, в гримёрку просочилась Эмили с бутылкой «Voss».

— Тереза, только что звонил Маркус…

Тереза замерла. Серж, тонко почувствовав момент, отступил на шаг.

— И?

— Он… он в восторге. Сказал, это было «идеальное время для идеальной искры». Просил, чтобы ты перезвонила, как освободишься.

Тереза усмехнулась, глядя на своё отражение, с которого ватный диск стирал слой тонального крема. «Искра». Маркус обожал говорить загадками, строя из себя Макиавелли двадцать первого века. Но она знала, что эфир с Грэмом не был случайностью. Это была часть плана. Давление на администрацию президента, игра на повышение ставок. И она, Тереза, была в центре этой игры. Не пешка, нет. Скорее ферзь. Самая сильная фигура, но всё же подчинённая игроку.

Телефон на столике завибрировал, нарушая тишину. Короткое сообщение высветилось на экране.

Алекс: «Ужин в „Ле Бернарэн“ в 22:30. Не опаздывай, стол бронировал за месяц. Люблю.»

Тереза поморщилась, словно от зубной боли. Алекс. Её идеальный, правильный Алекс. Кардиохирург с руками бога и душой бухгалтера. Он был частью её витрины. Успешная женщина должна иметь успешного партнёра. Они смотрелись великолепно на благотворительных вечерах. Но боже, как же с ним было скучно. Сейчас, когда в крови ещё бурлил адреналин после эфира, мысль о том, чтобы сидеть два часа за столом и слушать про новые методы аортокоронарного шунтирования или про то, какой ремонт они сделают в загородном доме, вызывала почти физическую тошноту.

— Эмили, выйди. Серж, ты тоже. Дайте мне пять минут.

Когда дверь за ними закрылась, она взяла телефон и набрала номер, который не был записан в контактах. Она знала его наизусть.

— Сенатор только что призвал к DEFCON 1, — прошептала она в трубку, понизив голос до интимного мурлыканья. — Доволен механиком?

Голос Маркуса в трубке звучал низко, спокойно, с теми властными нотками, от которых у неё по спине бежали мурашки, чуть ли не доводя до оргазма. Он был где-то в городе, возможно, в своём офисе с видом на Потомак, или уже в лимузине.

— Механик был безупречен, Тереза. Ты выжала из него всё, что нужно. Но пьеса только начинается.

— Что ты имеешь в виду?

— Нужны кадры для второго акта. Сегодня, сейчас. В Мэриленде, на даче у Саймонса, собирается клуб. Закрытая встреча. Без прессы, без протокола. Там будут все ключевые игроки оборонки и пара генералов из Пентагона. Они ждут твоего взгляда. Ты должна быть там через час. Один час, Тереза.

Саймонс. Влиятельный лоббист, серый кардинал военно-промышленного комплекса. Попасть к нему на приватную вечеринку было мечтой любого журналиста. Это был доступ к настоящей информации, к тем решениям, которые принимаются под звон бокалов с виски, а не под прицелом камер.

— Маркус, сейчас почти десять вечера. Алекс ждёт на ужин…

— Алекс оперирует сердца, — перебил её Маркус, и в его голосе прозвучала холодная сталь. — Ты оперируешь общественным мнением. Выбирай, что важнее для истории. И для твоей карьеры. Там будет инсайд, который завтра взорвёт мир похлеще, чем слова Грэма.

Он повесил трубку. Гудки звучали как приговор.

Тереза медленно опустила телефон. Выбора не было. Точнее, выбор был сделан много лет назад, когда Тара Мэйсон решила стать Терезой Мэй. Карьера — это монстр, которого нужно кормить постоянно, иначе он сожрёт тебя.

Она быстро напечатала сообщение Алексу. Пальцы летали по экрану привычно и безжалостно:

«Экстренный выезд. Срочный материал, не могу отказаться. Это бомба. Прости. Перенесём. Целую.»

Она знала, что он не ответит сразу. А когда ответит, это будет сухое «Ок». Алекс устал прощать. Их отношения были красивым зданием, фундамент которого давно сгнил. Возможно, сегодня она нанесла последний удар кувалдой по этой стене. Но сожаления не было. Было лишь возбуждение охотницы, почуявшей крупную добычу.

Тереза встала, сбросила пеньюар и быстро переоделась. Узкие брюки, шёлковая блузка, кашемировое пальто. Она подхватила сумочку Louis Vuitton. В дверях гримёрки она столкнулась с Эмили.

— Отмени всё на завтрашнее утро. Я буду недоступна.

— Но, Тереза, планерка в девять…

— Я сказала: отмени.

— Удачи, босс, — пробормотала Эмили, глядя недоуменно ей вслед.

Тереза уже не слышала. Она шла к лифту, который должен был спустить её в подземный гараж. В её голове уже крутились варианты вопросов для генералов, схемы разговоров с лоббистами. Она чувствовала себя на вершине мира.

В подземном гараже GBN было прохладно и пахло резиной. Её Tesla Model X Plaid стояла на своем месте, чёрная и блестящая, как хищная рыба. Подарок Маркуса за серию репортажей о коррупции в Сенате, которые помогли ему потопить конкурентов.