Голос нации

— Мы делаем свою работу, Билл, — жестко отрезала Тереза. — Мы даем людям объяснение. Хаос нуждается в структуре. Даже если эта структура построена на лжи и ненависти к мертвецам.

Она допила виски одним глотком.

— Идемте. У меня есть вертолет на крыше. Кевин обещал подбросить до виллы.

— Кевин Соммерс? — уточнил Бакстер, поморщившись. — Тот головорез Варенберга? Ты с ним связалась?

— Я связываюсь с теми, у кого есть власть и возможности, Джулиан. Это называется адаптация. Советую и вам найти себе покровителя позубастее. Сенатские мандаты здесь не работают.

Тереза направилась к выходу, стуча каблуками по полу студии.

— До следующего эфира, господа. Если мы доживем.

Она вышла в коридор, оставив двух архитекторов разрушенного мира в полумраке остывающей студии. За окном начинал накрапывать дождь. Серый, тяжелый, теплый дождь, который смывал пыль с улиц Сан-Паулу, но не мог смыть радиацию с их совести.

Тереза шла к лифту и думала о словах Джонса: «Америки больше нет».

«Да, Кларк, — мысленно ответила она призраку президента. — Америки нет. Но есть мы. Крысы, бегущие с корабля. И мы будем грызть глотки, чтобы остаться на плаву».

Лифт дзынькнул. Двери открылись. Тереза вошла внутрь, нажала кнопку «Верхний уровень» и закрыла глаза. Ей нужно было пять минут тишины перед тем, как снова надеть маску любовницы бандита Соммерса. Пять минут, чтобы вспомнить Алекса, Вашингтон и тот мир, где самой большой проблемой был упавший рейтинг.

Но лифт уже нес её вверх, к вертолетной площадке, к шуму винтов, который скоро станет звуком её нового кошмара в джунглях. Но это будет потом. А сейчас, шоу закончилось. Началась жизнь.