Страница 54 из 56
Но шли дни, боль постепенно притупилась, мужчина привык к одиночеству. Василиса стала приходить к отцу почти каждый день, убирала дом, стирала и штопала вещи, готовила свежую еду. А пока дочь хлопотала, по дому бегала его маленькая внучка Уленька. Малые дети способны чудесным образом исцелять скорбь. В них полно жизни и радости, они щедро делятся ими с каждым, кто нуждается.
Василий стал больше времени проводить с внучкой, а потом родился и внук – Коленька. Хлопот и забот в семье прибавилось, но прибавилось и радости. Теперь Игнат с Василисой почти не вспоминали о том, через что им пришлось пройти десять лет назад, а если и вспоминали, то не говорили друг другу об этом, чтоб не тревожить лишний раз. А вот Василий вспоминал свою потерянную жену почти каждый день и часто говорил о ней. Вот и теперь он, убедившись, что Коленька их не слушает, перегнулся через стол к дочери и сказал:
— Опять мать ко мне приходила.
Василиса не удивилась, лишь строго взглянула на отца и прошептала в ответ:
— Ну что ты, батя, наверное, почудилось тебе снова. Ночь – такое время, чего только не почудится! Главное – не верить этим видениям, гнать их от себя подальше.
Василий отстранился и задумчиво посмотрел в окно.
— Нет, не видения это. Я ее взаправду вижу. Встанет Иринушка моя у окна и смотрит на меня, смотрит.. А глаза-то у нее и не человечьи вовсе теперь – круглые и выпученные, как у жабы. Я ее спрашиваю – чего, мол, домой не заходишь, Иринушка? А она в ответ только глазами хлопает. То ли не слышит, то ли отвечать не хочет!
Василиса тяжело вздохнула и ничего не ответила. Потом взяла у отца пустую чашку и пошла споласкивать ее водой. Но потом все же обернулась и тихо проговорила:
— Это все мерещится тебе, отец. Думаешь о матери, забыть ее не можешь, вот и кажется, – Василиса вдруг замолчала, будто забыла, что хотела сказать, а потом продолжила глухим, напряженным голосом, – Ты ее к себе не зови и сам из дома не выходи. Если даже поманит тебя. Не выходи, понял?
Морщинистое лицо Василия скукожилось, из мутных глаз выкатились две крупные, прозрачные слезы. Коленька, увидев, что дед расстроился, выпустил из рук черного Кузьку и залез к нему на колени, обнял за шею.
— Что у тебя случилось, дед? Кто обидел? Неужто маменька? – жалобно спросил мальчик.
Василий улыбнулся сквозь слезы, прижал внука к груди.
— Твоя маменька и мухи не обидит, вот какая она добрая. Обо всех заботится!
Еще немного посидев у отца, Василиса отправилась домой. На этот раз присмиревший Коленька спокойно шел с ней рядом. Они вошли в свой двор, держась за руки. На крыльце их встретила девочка лет десяти – высокая, длинноногая, темноволосая и улыбчивая.
— Ох и долго вы сегодня! Пришлось мне самой батю ужином кормить!
Василиса с нежностью взглянула на Уленьку, раскинула руки в стороны и обняла ее крепко.
— Ты чего это, мам, обниматься вздумала? А ну пусти, я ведь уже не маленькая! – звонко засмеялась Уленька, вырываясь из материнских объятий.
— Ты у меня умница, доченька! – ласково сказала она.
Коленька тоже захихикал, решив, что это очередная забава. Он обнял обеих – и мать, и старшую сестру, отчего Уленька еще сильнее завизжала. На шум из дома вышел Игнат. Увидев такие шумные объятия, он подошел к семейству и обнял всех разом, крепко прижав всех друг к дружке.
Василиса закрыла глаза от счастья. Такие простые, радостные моменты длятся недолго. Но именно они, как сахарные крупинки, пропитывают жизнь сладостью. Уже в следующую секунду Уленька, наконец, выскользнула из “плена” родных рук и забежала в дом. За ней, весело смеясь, последовал Коленька. Следом за детьми в дом вошли Игнат и Василиса.
И жизнь снова пошла своим чередом.
* * *
Поздно вечером, переделав все дела, Василиса подняла с пола упавшие простыни и укрыла спящих на лавках детей, потом подошла к мужу и поцеловала его.
— Ложись уже, Василиса, вставать рано, – сонно проговорил он, переворачиваясь на другой бок.
— Сейчас, только дверь прикрою и лягу, – ответила Василиса.
Она вышла на улицу босая, в одной ночнушке, вдохнула ночную прохладу и села на верхнюю ступеньку крыльца. Закрыв глаза, она слушала, как в кронах деревьев заливаются трелями соловьи, а в траве яростно стрекочут кузнечики. Летний воздух был наполнен свежестью и ароматом скошенной травы.
И тут до Василисы донесся сырой и резкий запах озерной тины, ее тело будто окутало холодом. Она напряглась, открыла глаза и переменилась в лице. Румянец сошел с круглых щек, уступив место смертельной бледности.
За калиткой, в нескольких шагах от Василисы, стояла Неждана. На сером, сгнившем лице были видны голые кости, спутанные черные волосы торчали в разные стороны, выпученный жабий взгляд остановился на Василисе.
Василиса молча смотрела на сестрицу и молчала..
Это было не впервые. Она ничего не говорила ни отцу, ни мужу, но нежить постоянно являлась и к ней. И каждый раз Василису охватывали дрожь и ужас. Обычно, она видела Неждану из окна, теперь же она стояла так близко, что Василиса чуяла запах гнилой плоти. Вспомнив о том, что в доме спят дети, Василиса сжала кулаки и злобно прошипела в темноту:
— Уходи! Ты нежить. Тебя нет. Ты мне просто чудишься! Уходи и не возвращайся больше никогда!
Жабья царевна оскалилась, резко развернулась и поскакала прочь на длинных ногах. Василиса еще какое-то время стояла на крыльце, дыша ночной прохладой. А когда волнение в груди стихло, она вошла в дом. Забравшись под одеяло, она обняла мужа.
— Ну, где ты так долго бродишь? – недовольно проворчал Игнат.
Василиса провела рукой по его кудрявым волосам и проговорила:
— Миленький мой, давай уедем отсюда.
— Да куда ж мы отсюда поедем? Тут мы выросли, тут наши деды и прадеды жизнь прожили и умерли.. – удивленно проговорил Игнат.
— Ну и пусть. А мы возьмем и уедем! Обустроимся заново. Новую жизнь начнем.
Игнат недовольно заворочался, закряхтел, а потом сказал:
— Давай спать, Василиса. Утро вечера мудренее.
* * *
Спустя месяц Игнат и Василиса с детьми и Василием навсегда уехали из деревни. Подальше от Зеленого озера. Свекры рыдали в голос, провожая единственного сына и любимых внуков.
Впереди семью ждала неизвестность, новая жизнь, но они были ко всему готовы. Они были вместе, а это, как ни крути, самое главное. Ведь когда люди вместе и любят друг друга, их силы удваиваются.