Страница 44 из 56
Когда Игнат, обливаясь потом, прибежал к Зеленому озеру, прижимая к груди отчаянно плачущую Уленьку, Неждана уже поджидала его. И хоть истинное имя Жабьей царевны было непривычным и резало слух, все же он сказал, глядя ей в лицо:
— Я принес тебе свое дитя, Неждана..
Девушка строго взглянула на него, но ничего не ответила. Посмотрев на дитя, она широко улыбнулась, протянула тонкие руки к девочке, подхватила маленькое тельце, прижала к себе и стала качать, напевая хриплым голосом песню, которую, видимо, придумывала на ходу.
— А на озере кувшинки
Цветом зацветают,
А у матери дитя
Крепнет, подрастает.
А в лесочке деревца
Как моря безбрежные
А у матери дитя
Скоро станет нежитью..
Игнат не вслушивался в смысл слов, не замечал злого огня, который вспыхнул в глазах его возлюбленной в тот момент, когда Уленька оказалась в ее руках. Он видел лишь то, что хотел видеть: нежную, почти материнскую улыбку Нежданы и спокойствие на лице его маленькой дочери, которую он до смерти перепугал, несясь, как угорелый, по лесу. Девочка, и вправду, успокоилась, затихла, глядя на Неждану. Взгляд ее помутнел, веки опустились, и она уснула в руках той, что была похожа на мать, но отчего-то пахла не молоком, а озерной тиной.
Неждана положила дитя в гнездо из сухой травы, которое мастерила все утро специально для нее. А потом повернулась к Игнату. Вновь на мгновение его обожгло видом мертвой плоти – безобразные проплешины на голове, лоскуты гнилой кожи, висящие на лице. Теперь он знал, что его возлюбленная – нежить, поэтому ему придется привыкать к ее истинному виду. Сможет ли он?
Неждана сделала шаг по направлению к Игнату, и тот резко отшатнулся. Это вышло непроизвольно, и он тут же устыдился своей слабости.
— Небось, успела наговорить тебе обо мне Василиса всякого? – скривив губы в неприятной усмешке, спросила она.
Игнат растерянно пожал плечами, не зная, что ответить. Собравшись с духом, он произнес:
— Я тебя люблю не меньше, чем раньше. Кровь моя все так же кипит, когда я вижу тебя. Я не перестану тебя любить, какой бы ты ни была на самом деле.
Неждана улыбнулась, взмахнула черными волосами, повела плечами.
— Так поделись же со мною, если так любишь! – игриво сказала она.
— Чем поделиться? – спросил Игнат.
— Кровью своей горячей да бурлящей, – страстно выдохнула она, – Поделись!
Подойдя к Игнату, она расстегнула его рубаху, положила ладони ему на грудь и поцеловала в губы. Поцелуй получился нежный и трепетный. Губы Нежданы скользнули ниже, замерли на шее Игната – там, где под кожей билась тонкая жилка.
— Бери, что хочешь. Ничего для тебя не пожалею! – хрипло выговорил он, чувствуя, как голова снова кружится от страсти.
Она сводила его с ума, покоряла красотой. Нежить.. Жабья царевна.. Он готов был все делать так, как она прикажет, готов был отдать ей все – свое дитя, свою кровь и свою жизнь, если понадобится. Сердце выпрыгивало из груди от восторга, едва она прикасалась к нему. Вот какой сильной была любовь Игната. Только если любовь заставляет одного человека служить и подчиняться другому, то любовь ли это?
Об этом Игнат не думал. Ему нравился дурман, во власти которого он находился. Более того – он уже не мог жить без этого ощущения, нуждался в нем. Он был рад подчиняться Жабьей царевне, и был готов служить ей вечно. Поэтому, когда Неждана поманила его за собой, он, не мешкая ни секунды, пошел следом за возлюбленной..
* * *
Неждана привела его в пещеру, вход в которую был скрыт двумя огромными валунами. Трава возле них была примята.
“Неужели кто-то сдвигает их с места на место? Это сколько силищи надо иметь, чтобы двигать такую тяжесть?” – подумал он про себя.
А вслух спросил:
— Что это за место, Неждана?
Она взяла его за руку, улыбнулась, прекрасное лицо наполнилось гордостью.
— Это мой дом. В этой пещере я выросла. Здесь я пережидаю зимние морозы, сплю, прижавшись к шершавому боку тетушки. Мой дом, моя защита – все здесь. А теперь эта пещера станет домом и для тебя.
У Игната от ее слов все внутри замерло и похолодело. Но Неждана уже вновь потянула его за собой, и он подчинился, пошел за ней, несмотря на то, что ему не хотелось входить в это жуткое логово. Они по очереди протиснулись между большими, выше его роста, валунами и вошли внутрь, пригнув головы. Пещера была большая, просторная, внутри было темно и влажно. Слышалось, как где-то вдалеке, в сужающемся черном зеве, капает вода. Игнату вдруг почудилось, что камни у входа, сдвигаются, и назад он уже вряд ли протиснется. Но Неждана прильнула к его груди, погладила нежной ладонью его заросшее щетиной лицо, и ласково проговорила:
— Помнишь, ты сказал, что останешься здесь со мною навсегда?
Она заглянула Игнату в глаза, и вновь он содрогнулся от жуткого вида своей невесты – гнилая кожа, выпученные глаза, ввалившиеся щеки и длинный черный язык. Нет, наверное, он никогда не привыкнет к истинному лицу Жабьей царевны. Он с хриплым криком оттолкнул ее в сторону. Лицо Нежданы тут же изменилось – брови нахмурились, губы недовольно сжались. Поправив нарядный кокошник, съехавший с волос, она обиженно проговорила:
— Вся твоя любовь, похоже, – только слова!
Игнату стало стыдно, он подбежал к возлюбленной, схватил ее руку и прижал к груди.
— Я все помню, милая! Конечно, я останусь. Останусь там, где будешь ты. Потому что ты – это все, что у меня есть в жизни. Я от всего отказался, но от твоей любви не откажусь никогда. Я останусь здесь с тобой навсегда.
Она глянула исподлобья, но потом вновь прильнула к нему, коснулась губами шеи. Игнат ощутил, будто его что-то кольнуло, а потом увидел на губах Нежданы кровь. Она целовала его снова и снова – все жарче, все яростнее, разрывая пальцами рубаху, царапая острыми когтями кожу, и вскоре весь рот и все лицо ее перепачкались в крови. У Игната кружилась голова, он не чувствовал боли, лишь задыхался от страсти, прижимая к себе жадную, ненасытную нежить. Но вскоре тело его ослабло, руки повисли вдоль туловища, ноги подкосились. Без единой кровинки в лице он упал на холодный земляной пол, и глаза его безжизненно закатались.
— Хочешь остаться здесь навсегда? Так оставайся же, ненаглядный женишок! – хохотнула Неждана.