Страница 40 из 56
Василиса поправила сорочку на груди и вышла к мужу, прижимая к себе плачущую Уленьку. Игнат протянул к дочери руки, и Василиса замешкалась. Материнское сердце предчувствовало беду, поэтому она никак не решалась передать ему девочку. Но Игнат, не обращая внимания на мертвенную бледность жены и отчаянный плач дочери, подошел и вырвал ее из материнских рук. На миг взгляд его прояснился, потеплел. Он смотрел на Уленьку с тоской и любовью, но потом от окна донеслось громкое кваканье, и глаза Игната вновь заволокло мутной пеленой. И тут Василиса все окончательно поняла, догадалась, что он пришел за дочерью. Это внезапное осознание обожгло ее, будто к коже приложили раскаленное железо. Она вздрогнула, метнулась к двери, преградив мужу путь, протянула руки вперед.
— Попрощался? Теперь отдай ее мне.
Но Игнат стоял неподвижно, вперившись в нее диким, не своим взглядом.
— Отойди, – глухо прорычал он.
Руки у Василисы затряслись, колени ослабли, но она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Как же она сразу не распознала, что он пришел сюда с дурными намерениями?
— Игнат, отдай мне мою дочку, – снова попросила она тихо, почти шепотом.
— Уленька больше не твоя. Теперь она наша с Василисой, – сказал Игнат.
— Ты хотел сказать с Нежданой? Называй нежить ее собственным именем! – Василиса задохнулась от возмущения, – Никогда мертвая, холодная Неждана не сможет стать ей матерью. И тебе она не женой станет, а погибелью!
Говоря это, Василиса медленно продвигалась к Игнату, а потом схватила его за рукав, пытаясь дотянуться до Уленьки, но мужчина оттолкнул ее с такой силой, что она упала. Встав на колени, она вцепилась в ноги Игната, не давая ему уйти. Но он пнул ее в грудь, и Василиса задохнулась от боли, согнулась пополам и повалилась на пол. Таким же резким пинком Игнат распахнул дверь и выбежал на улицу. Крепко прижимая к себе кулек с запеленанной дочерью, он побежал к лесу – туда, где между шелестящих листвой осин и берез его уже поджидала Василиса.
— Помогите.. Мама.. – прохрипела Василиса.
Но кто ее мог услышать?
* * *
Матери чувствительны, точно провидицы, когда дело касается их детей. В тот момент, когда в окно Василисе постучал Игнат, Иринушка, выпив на завтрак стакан кислого молока, внезапно ощутила такое сильное беспокойство, что у нее резко скрутило живот, пришлось бегом бежать в туалет, расположенный в самом углу двора. Вернувшись в дом, она поняла, что что-то не так – на душе было тяжело и неспокойно.
«Не случилось ли чего с внучкой?» – подумала она.
Наскоро одевшись, Иринушка крикнула мужу:
— Пойду проведаю Василису с Уленькой! Что-то на сердце неспокойно, кабы не стряслось чего.
— Совсем ты, Иринушка, дурная стала! Вот куда ты собралась идти ни свет ни заря? Петухи еще не пели! Угомонись! Спят они еще! – заругался на нее Василий.
От негодования он стукнул кулаком по столу. Иринушка в сомнениях потопталась у двери, потом скинула теплый платок и вернулась к плите, где томилась в горшке пшеничная каша. Бросив в нее большой кусок масла, Иринушка подцепила горшок ухватом и ловко поставила его на стол прямо перед мужем. Потом она отрезала несколько длинных ломтей от ржаного каравая и положила их рядом с деревянной ложкой.
— Садись завтракать, Васенька, не ругайся с утра, – ласково позвала она.
Муж сел и стал с аппетитом есть дымящуюся кашу вприкуску с хлебом. Иринушка присела напротив и смотрела на него. Но тревога ее не проходила, наоборот, все только росла и росла. Едва дождавшись, когда Василий уйдет кормить скотину, она бросила все начатые дела и побежала к дочери.
Дверь в доме Василисы была распахнута настежь, и все внутри у Иринушки оборвалось от дурного предчувствия. Болезненный комок подступил к горлу. Она судорожно вздохнула и забежала в дом. Увидев дочь, лежащую на полу без чувств в одной ночной сорочке, она заголосила, упала перед ней на колени и заплакала.
— Василиса, доченька моя милая! Жива ли ты?
Василиса приоткрыла глаза и замычала, шевеля губами. Она хотела что-то сказать, но выходило до того невнятно, что Иринушка не разобрала ни единого словечка и только прошептала в ответ:
— Ох, милая моя, слава Богу, живая! Да что стряслось? Что с тобою приключилось?
Потом Иринушка перевела взгляд на Уленькину колыбель, и лицо ее наполнилось ужасом. Колыбелька была пуста, а самой внучки нигде не было.
— Василиса! Где ребенок? Где наша Уленька? – с надрывом закричала женщина, схватив дочь за плечи.
— Игнат, – наконец, выговорила Василиса, – Игнат приходил, забрал Уленьку!
Иринушка схватилась за голову, серый повседневный платок съехал на затылок, обнажив темные волосы с проседью.
— Как же так? Зачем же ты отдала ему дитя? – возмущенно воскликнула она.
— Я пыталась ее забрать у него, мама! Но разве может женщина тягаться в силе с разъяренным мужиком? – закричала Василиса.
Слезы брызнули из ее глаз, потекли по щекам. Иринушке стало нестерпимо жаль ее. Если у нее самой сердце будто вынули и разорвали в клочья, то каково дочери! Она обняла ее, прижала белокурую голову к груди.
— Куда он мог унести ее?
Вопрос Иринушки прозвучал в пустоту, она не ждала на него ответа, просто думала вслух. Но Василиса вдруг подняла голову и проговорила:
— На Зеленое озеро, к Жабьей царевне.
Иринушка округлила глаза, плечи ее поникли, будто в этот самый миг на них положили сверху огромную тяжесть.
— Откуда ты знаешь? – спросила она.
Василиса поднялась с пола и, держась за стенку, подошла к лавке, села. Иринушка еле переставляя ноги прошла за ней и, словно тяжелый мешок, рухнула на лавку напротив дочери. Василиса какое-то время пристально смотрела на мать, точно хотела найти ответы на свои вопросы в ее беспокойных глазах. Но Иринушка молчала, сжав челюсти с такой силой, что губы превратились в одну сплошную тонкую полосу. Тогда Василиса сцепила пальцы в замок и сказала:
— Любовь у них, мама. Она его околдовала, за собой увела.. Сестрица моя!Хочет все такое же, как у меня. Сначала мужа забрала, теперь вот – ребенка.
Иринушка смотрела перед собой стеклянным взглядом, на лице ее застыл ужас.
— Ты ведь помнишь, как я, маленькая, заблудилась в лесу?
Василиса повернулась к матери, взяла ее за руку.
— Как же не помнить? Такое не забывается! – прошептала Иринушка.
Женщина напряглась, уголки губ опустились вниз, и лицо сразу постарело на десяток лет.