Страница 16 из 56
Глава 5
Василий проснулся от жутких криков жены и выбежал на улицу в одних портках.
— Иринушка! Что стряслось? – закричал он.
Подбежав к жене, он принялся судорожно ощупывать и осматривать ее.
— Воры? Напали на тебя? Покалечили?
Убедившись, что одежда на Иринушке сухая, а ранений и крови нигде нет, он обхватил ладонями ее заплаканное лицо.
— Ты чего, женка, орешь тут, как недорезанная? Я уж решил, что убивают тебя!
Иринушка всхлипнула, прижалась к мужу, уткнулась лицом в его грудь.
— Ох, Васенька.. Я тут это.. Да просто.. Сон мне нехороший приснился! – запинаясь на каждой фразе, выговорила она сквозь слезы.
— А что же ты на улице-то делаешь? – удивленно спросил Василий.
Иринушка пожала плечами, отстранилась от мужа.
— Да почудилось, видать, спросонья, вот и выбежала! Пойдем скорее в дом!
Василий помог жене подняться и под руку повел ко крыльцу.
— Надо бы к Василиске заглянуть, поди разбудила ты девку своими дурными криками! – шепотом сказал он, остановившись возле комнаты дочери.
— Не надо, Вася, не тревожь ее! – испуганно воскликнула Иринушка, – Если бы она проснулась, то уж давно бы сама выбежала. А так, спит девка, и пусть спит. Сам знаешь, что она раньше петухов поднимается!
— И то верно, – задумчиво ответил Василий.
Широко зевнув, он лег на постель и закинул руки за голову.
— Ложись уже и ты, женка! Хватит по ночам бродить, дня тебе мало?
Иринушка кивнула, стала расплетать косу и вскоре услышала храп мужа. До сна ли ей было? Конечно, нет! Опустившись на лавку, она сцепила руки в замок и стала ждать. Мысли в ее голове роились дикими пчелами, лицо то бледнело, как у покойницы, то становилось ярко-пунцовым, брови то хмурились, то удивленно ползли вверх. Василий крепко спал и не слышал, как Иринушка тяжело вздыхала, охала и всхлипывала время от времени. Спустя несколько бессонных часов она вновь услышала скрип ставня в спальне дочери.
— Вернулась.. – прошептала женщина и от волнения прокусила нижнюю губу до крови.
Василиса немного повозилась в своей комнате, и вскоре все шорохи за стенкой стихли. Выждав еще четверть часа, Иринушка тихонько подошла к светлице дочери, постояла, прислушиваясь, а потом медленно открыла дверь и вошла внутрь. Василиса лежала на лавке, светлые волосы разметались по подушке, грудь под льняной ночнушкой равномерно вздымалась и опускалась, к бледному лицу прилипла озерная травинка. Иринушка молча смотрела на дочь. Личико ее было все еще по-детски миловидным: длинные ресницы дрожали, пухлые губки приоткрылись, и из уголка рта на лавку тянулась ниточка слюны – девушка крепко спала. Иринушка вздохнула, убрала с лица дочери травинку, нежно погладила ее по волосам. Василиса причмокнула губами во сне и повернулась на бок.
— Что же мне делать с тобою, Василиса, доченька? Что же делать-то?
Иринушка постояла еще немного, потом окинула взглядом крошечную комнатушку и увидела на подоконнике то, что превратило дочь несколько часов тому назад в жабу – кусок сморщенной, бурой ткани. Женщина подошла, взяла тряпицу в руки и тут же брезгливо отбросила в сторону. Это была вовсе не ткань! Это была настоящая жабья кожа – липкая, влажная, пупырчатая. Преодолев отвращение, Иринушка нагнулась и подняла с пола кусок кожи. Выйдя из комнаты, она распахнула дверцу печи, быстро набросала туда поленьев, разожгла огонь, и уже хотела бросить в печь омерзительную находку, но вдруг замерла в нерешительности, а потом и вовсе прикрыла заслонку. Вернувшись в комнату Василисы, она бросила кожу туда, где она лежала.
* * *
Несколько дней Иринушка ходила сама не своя, думала тяжелые думы и плакала. А потом открыла свой сундук, достала пуховую шаль, которую берегла для приданого и, тяжело вздохнув, положила ее в корзинку. После этого она кликнула дочь. Василиса прибежала с кухни, вытирая руки о фартук.
— Чего тебе, маменька? – нетерпеливо спросила она, – У меня каша на плите томится, кабы не подгорела.
Иринушка строго взглянула на нее и проворчала:
— Подождет твоя каша! Собирайся! К ведьме Матрене сейчас пойдем!
Василиса нахмурилась, лицо ее вмиг стало недовольным. Она прекрасно помнила, как мать водила ее, маленькую, к Матрене, помнила пронзительный и пугающий взгляд темных глаз этой странной женщины. А еще Василиса помнила снадобье, от одной капли которого она становилась сонной и вялой, будто больной. Она обтерла руки о фартук и подошла ближе к матери.
— Это еще зачем?
— А затем! – зло прошипела Иринушка, схватив дочь за руку, – знаю я, чем ты по ночам занимаешься! Совсем уж одурела со своими жабами!
Василиса переменилась в лице, покраснела, заморгала растерянно.
— Ты.. Ты.. Так ты все видела? – спросила она, – И отец тоже все знает?
Иринушка покраснела от злости и изо всех сил дернула дочь за руку.
— Отец не знает. Может и зря.. Отцовского кулака на тебя нет, Василиска! Не бьет тебя, все жалеет, и вот что из того вышло!
Она насильно вытащила дочь из дома. Василиса не сопротивлялась – шла покорно следом за матерью, опустив голову. Иринушка одной рукой сжимала изо всех сил ее холодную ладонь, а другой вытирала слезы.
— Ну чего тебе опять неймется? Ведь так хорошо, так спокойно жили!
Василиса молчала. Иринушка и не ждала от нее ответов, она хотела скорее добежать до дома ведьмы Матрены и попросить у нее того самого заветного зелья. Помогло в детстве – поможет и сейчас!
* * *
Но Матрены дома не оказалось. Иринушку с Василисой встретил на пороге седой, но статный мужчина. Взгляд его был властный и суровый.
“Яков Афанасьич, Матренин муж, а до того он был ей свекром!” – подумала про себя Иринушка.
Мужчина прищурился, пристально осматривая обеих женщин. Взглянув на Василису, он явно оживился, лицо его расплылось в масляной улыбке.
— Яков Афанасьич? Здоровьица! А мы к Матрене пришли с просьбой.
Мужчина нехотя перевел взгляд на Иринушку.
— Матрены до поздней ночи не будет. Но вы заходите, гостями будете! Как раз квас из погреба достал. Как чувствовал, что вы пожалуете! Пойдемте, напою вас холодненьким с дорожки! По вам видно, что долго шли. Устали, наверное?
Взгляд Якова Афанасьича снова остановился на лице Василисы, а потом скользнул ниже и замер на высокой девичьей груди. Девушка, почуяв неладное, смущенно спряталась за спину матери.
— Вон у вас какая девка! На выданье! Сосватана уж поди?