Страница 10 из 13
– Нет. Охрану молота продумал ещё мой дед Гундольф Бешеный. Он башковитый был, всё предусмотрел: что стражу могут подкупить, усыпить, отравить, нападёт целый отряд, прилетит дракон и тому подобное. Дед поступил так. Построил частокол с воротами. Внутри, за частоколом, – каменное строение с крошечными окнами, в которые не пролезет и кошка. Внутрь ведёт только одна дверь, за ней четыре стражника. Они охраняют закрытую комнату, в которую сами войти не могут. Дверь в эту комнату окована толстыми железными прутьями. Оружие стражи никак не позволит им сломать эту дверь. Любая секира рассечёт лишь дерево, но не прутья. За дверью – постамент, к которому цепью прикован молот. Но цепь – это на всякий случай. На самом деле к молоту никому не подойти, даже если сломать дверь.
– Почему?
– Змеехвосты, – коротко ответил Ярополк. – За дверью их была ровно сотня. И очень голодных. Так что к молоту никто в здравом уме бы не сунулся.
Тень оглянулась на Кузю. Тому даже не пришлось закрывать глаза, чтобы мысленно пролистать книгу. Про змеехвостов он помнил и так:
– «ЗМЕЕХВОСТ – чудила коварная и опасная. Размером сия тварь с руку до локтя – не больше, стал быть, василиска. Перемещается тоже как василиск. Не ползёт, а преломляется посерёдке и словно шагает. В прыжке быстр, едва глазом уследишь. Хвост заканчивается зазубриной, гарпуну подобной. Зубом жалить обычая не имеет. Когда убить кого надобно, хвост зазубренный в добычу всаживает. В хвосте у змеехвоста яд смертельный. Вепрь за час умирает, а человек и минуты не проживёт. Змеехвост весьма прожорлив, но зато и голод долго терпит. Кормить змеехвостов можно раз в год, если у кого на такую глупость ума хватит».
Ярополк усмехнулся.
– У деда вот ума хватило. Он не только изловил несколько змеехвостов, но и регулярно кормил их. Они расплодились и помогали охранять молот. Но на сей раз и змеехвосты, переклюй их птица Рух, не спасли. Не знаю уж как, но цепь перебита, а молот исчез.
– А сами змеехвосты целы? Они пытались ужалить похитителя? – спросил Кузя.
Лицо Ярополка, включая рыжую бороду и ястребиный нос, выразило испепеляющее презрение к змеехвостам.
– Целы. Что им станется? А пытались или не пытались, это я без понятия.
– Погодите, – перебил Кузя. – Так они жалили или нет? Зазубрины на хвостах целые? Необломанные? И сколько их теперь? По-прежнему сотня?
Ярополк свирепо глянул на него. Ясно было, что подсчёт змеехвостов – самое последнее дело, которым он займётся. Будет считать овец при бессоннице, чудил, драковидл, но уж точно не змеехвостов. И уж их хвосты великий вождь разглядывать точно не собирается.
Кузя вздохнул и поинтересовался, не осталось ли каких-то следов на месте похищения. Ярополк рявкнул, что там, где идёт бой, следов всегда куча. Снесено две двери, убиты воины. Всё, что могло упасть, – упало. Всё, что могло разбиться, – разбилось. Обломки оружия, крошево из щитов.
– А чего-нибудь необычного вы не заметили?
Ярополк запустил руку в бороду и хорошенько поскрёб, будто там прятались самые ценные его мысли.
– Ничего не припомню. Разве что вот – валялось снаружи у входа в сокровищницу. Едва ли это принадлежало моим воинам…
Вождь Страшных Варягов сунул руку под нагрудник и достал скелетик на проволочках. Скелетик был сделан с большим искусством из крошечных костей. Ярополк встряхнул его. Длинные костлявые руки мотнулись, вспыхнули глаза из осколков хрусталя. Фиоле захотелось зашипеть и отпрыгнуть, что она и сделала бы, будь сейчас в облике арыси. От тонких костей исходило слабое веяние магии.
– Можно взять? – попросил Кузя.
Вождь немного подумал и перебросил ему скелетик.
– Бери, если нужен… По мне, так эта глупая ведьминская безделушка. Я не просто так приплыл к вам ночью. Хочу, чтобы поисками молота занялись вы. Тень, Рюрик, Кузьма и… – Ярополк чуть помедлил, думая, видно, какое из имён употребить для важной особы, – цезаревна Фиоля.
– Почему именно мы? – спросила Тень.
Рыжая борода Ярополка полыхнула точно пламя.
– Потому что в прошлый раз вы совершили невероятное. Продажный старикан Бодуэн – Роман, заткни пальцами уши, я не хочу, чтобы ты ляпнул это в школе!.. – дал вам задание, которое нельзя было выполнить и вернуться живыми. Но вы смогли похитить дочь Базилика и возвратились. Это кое-что значит для любого, кто хоть немного соображает. Слишком много везения, чтобы это было только везением.
– Всякое везение может закончиться! – сказала Фиоля.
– Может. Но отказаться нельзя. Если тот, кто украл молот, пустит его в ход… В прошлый раз, когда Вавила разрушил крепость барсов, он нанёс всего один удар. Мой прадед не отличался крепким сложением, и ему было за шестьдесят. Кое-кто из наших уцелел и обо всём потом рассказал… А если нанести несколько ударов в полную силу, то не знаю, чем всё закончится. И уж конечно, укравший молот сделал это не для того, чтобы им любоваться… Так что если вы не сможете распутать это дело и вернуть молот…
Ярополк Яростный огорчённо крякнул и с некоторым разочарованием покосился на Кузю, Рюрика, Фиолю и Тень.
– Вообще, я представлял вас иначе… Столько невероятных подвигов! Скальды, эти хитрые корыстные обжоры, шастают из племени в племя и поют о вас песни на пирах. И в их песнях вы ну очень героические… А тут вот вас увидел, и вы оказались какие-то мелковатые!
Рюрик Мощный рассвирепел. Если он чем-то и гордился, то своими ростом и силой, а тут его записали в личинки.
– Я? Да мне уже давно пятнадцать! Буквально на днях будет! И трёх месяцев не пройдёт! В самом начале лета!
– Разве до начала лета три месяца? – шёпотом спросила у него Тень.
Рюрик запыхтел, как ёж, и уставился на неё взглядом, который на любом языке мира означает: «Молчи, женщина!»
Ярополк Яростный махнул рукой, повернулся и пошёл по снегу. Он был без плетёных лыж, поэтому глубоко проваливался. За ним, часто оглядываясь, по подмёрзшему насту прыгал Роман Рычащий.
– Погодите! – крикнула Тень им вслед. – А когда нам надо отправляться на поиски молота?
Ярополк остановился так резко, что увяз в снегу по колено и не смог даже повернуться. Топтался на месте, свирепо выдыхая в бороду, отчего она покрывалась новыми сосульками.
– НЕМЕДЛЕННО!
Рюрик задумался, что само по себе было почти чудом.
– А школа? Отец меня убьёт, если я вылечу. Все посещения выбиваются на каменной таблице, прямо на скале. Десять пропусков без уважительной причины – и тебя катапультируют в океан. Причём катапульта взводится на столько делений, сколько было прогулов.