Страница 90 из 156
Когда следствие окончилось, я уехал сюда. Оставаться В Москве я больше не мог... И, знаешь, мне жаль, что все так получилось... Я хотел бы, чтобы она жила... Если б я так жил, я бы застрелился...
Ольга потянулась к бутылке "Камю", налила себе полную рюмку и выпила.
– Ты чего? Надраться хочешь?
– Дураки вы все! А все учите, учите! Ты хоть можешь представить, как твой рассказ со стороны воспринимается?
– Конечно! Маленький человечек плачется. Маленький, мелкий, ничтожный человечек, без гордости, без ума, без совести. Тварь, тещу убил...
– Приблизительно так, – старательно выговорила чуть опьяневшая Ольга.
– Все дело в том, что когда ты попадешь в подобную жизненную ситуацию, ты всегда оказываешься маленьким плачущим человечком. Силу и гордость человек придумывает, чтобы скрыть это. Я ведь знал, что все так получится и знал, что делать, чтобы все было тип-топ – и волки сыты и овцы целы. Но если бы я подлаживался, то все стало бы искусственным... И я, и они и весь наш мир...
– А так он настоящий?
– Настоящим мир быть не может.
– Почему?
– К счастью, большинство людей играют в поддавки... Даже с богом играют...
– Играть в поддавки – это быть добрым?
– Добреньким.
– Отведи меня спать...
– А у тебя тяга к спиртному...
– Ага. Особенно в одной клетке с сумасшедшими и тобой.
– А почему со мной?
– После таких разговоров я всегда боюсь, что и у меня, может быть, будет такая же безалаберная и неустроенная жизнь... И мне становиться страшно...
– С твоими-то связями и внешними данными такая же жизнь? Ты ведь всегда сможешь стать женой профессионального депутата или какого-нибудь благополучного атташе в какой-нибудь сказочно-красивой республике.
– Смогу... Если окончательно не испорчусь здесь, в твоей тайге... Пошли спать.
Я отвел Ольгу в отведенную ей комнату, уложил в белоснежную, пахнущую лавандой постель. Когда она заснула, я поискал что-нибудь себе под голову и, найдя на стуле маленькую вышитую крестиком диванную подушечку, лег спать на пушистом прикроватном коврике.